Психолог, писатель Александр Рей

Рассказ «Перепевник — путеводитель по тонкому миру»

1988 чел. читали

 

Предупреждение!

Данное произведение является художественным и ни в коем случае не может быть расценено практическим руководством по астральным путешествиям. Решив повторить опыт героев, читатель сам на себя берет ответственность за любые последствия.

Перепевник - путеводитель по тонкому миру

«— Тюрьма – это метод наказания!

— Нет, мой друг. Тюрьма – это возможность доказать,

что вы достойны быть освобожденным…»

Из разговора со следователем

 

 ***

Мне снится сон… Причем я чётко осознаю, что всё окружающее относится к миру грез. И это знание словно бы делает меня всемогущим. Будто здесь так устроено: тот, кому удалось понять, что спит, сразу выходит в дамки, приобретая безграничную власть над этим странным миром.

Многие пытались разгадать действующие здесь законы, но до конца это так никому и не удавалось. Мир снов настолько вязок и неподвижен, что, стоит хоть что-нибудь про него узнать, открыть какое-то правило или закон, как оказывается, что он уже не действует или действует, но совсем по-другому. Вот и получается, что мир или миры снов (порой мне кажется, что их превеликое множество) настолько динамичны и изменчивы во всей своей неподвижности, что угнаться за ним попросту невозможно.

Например, гонишься за кем-то важным, изо всех сил пытаясь догнать беглеца, но он всё ускользает за поворотом так, что видны лишь его пятки. И если до преследователя вдруг доходит простейшее понимание истинной природы этого бегства – что убегают не потому, что хотят убежать… А потому, что гонятся – сразу только что открытый закон меняется и всё может оказаться совсем по-другому: беглец превратится в преследователя; или преследователя на самом деле нет, а он просто бежит за белым кроликом… Или – ещё круче, как это было однажды в моём сне! Я прыгнул и, протянув руку за угол, схватил-таки беглеца за одежду. В тот же момент почуяв, что кто-то поймал меня самого, я оглянулся и увидел, что «ловец» – это я собственной персоной, обернувшийся посмотреть, кто же меня сцапал…

Именно поэтому приходится довольствоваться единственным законом, ни разу ещё не менявшимся: тот, кто замечает, что находится в рабстве сна, сразу становится его господином (если не богом), и может вытворять с окружающим пространством, персонажами и даже с самим собой, что пожелает.

Это, пожалуй, единственное неизменное правило (наверное, потому что одинаково хорошо действует в любом из миров – хоть сна, хоть яви). Разве что в обычном мире нет возможности влиять на обстоятельства, как это позволительно во сне… Неважно, что мне снится: герои, декорации и сюжеты всегда разные. Но одно (самое главное) остается неизменным: в какой-то момент в потоке бурлящих событий я вдруг начинаю видеть себя со стороны. По сути, всё происходит так же, как в фильмах – только что смотрел на всё от первого лица, всерьёз переживая, как вдруг начинаешь видеть своё лицо крупным планом… Камера медленно отъезжает назад – и действо уже видится со стороны, откуда-то с потолка или даже из-за собственной спины. Тогда-то и озаряет: «А как можно одновременно и участвовать в спектакле, и наблюдать за собой со стороны?» И догадка не заставляет себя ждать: «Наверное, это сон!» И лишь стоит осознать себя спящим, как тотчас становишься властелином сновидения, а, значит, можешь вытворять что угодно.

Такое бывает не всегда, но довольно часто. И я с удовольствием пользуюсь шансом испытать дозволенное разве что Богу. Могу поиграть в архитектора. Побывать там, где ещё не бывал и вряд ли вообще удастся. Ощутить дотоле не изведанное. Например, счастье полёта… Или более прозаические вещи: секс с недоступными женщинами или вкус экзотической пищи… Единственный минус – пробуждение. Что бы ни вытворял – всегда в недрах извилин остаётся знание, что совсем скоро свежесозданный мир разрушится жестокими звуками подлого будильника… А затем – тяжёлое пробуждение и дикая усталость вместо отдыха, вызванная активной ночной жизнью в мире вязкого времени и пространства.

 

Будильник-истеричка истошно задребезжал ровно в шесть. Механически, не открывая глаз, я протянул руку и выключил его. Далее последовало не менее привычное – перевернувшись, я обнял Аню и прижал к себе:

– Вставай. Опять проспишь, – сонно пробубнила жена самую обычную фразу. И сняла с себя мою руку.

Если ещё хоть немного позволить себе полежать, то наверняка усну и опоздаю на занятия. Начало – в восемь. Час двадцать добираться до училища. Тяжко вздохнув и собрав всю силу воли в кулак, я-таки оторвался от подушки. День стартовал…

Как можно быстрей умыться, позавтракать и, надев форму, бежать к станции метро – вот ближайшее расписание, а дальше время, как обычно потянется весьма ме-едленно. Большинство занятий – полная чушь. Это никогда не пригодится. Но никуда не денешься – придётся слушать совершенно бесполезную информацию, стараясь не захрапеть. Поступая в училище МВД, я рассчитывал на голый экшн (что каждый день будет полон приключений и событий, так что и вздохнуть толком некогда). Однако, как учит жизнь, чем отчетливей представляешь грядущие события, тем горше разочарование, когда чёткая схема не совпадает с суровой реальностью.

Да и вообще, если быть до конца откровенным, ментовка – это не мое. К сожалению, это стало понятно лишь в начале третьего года обучения… А хотя нет, постиг я это значительно раньше, а вот признался себе в неудачном выборе лишь спустя два курса, когда возможности отказаться или что-то изменить практически не осталось. Женившись, я обременил себя материальными обязательствами перед супругой. Да и отцу, устроившему меня в училище (с конкурсом 50 человек на место), я не могу просто сказать: «Знаешь, пап, я тут подумал и решил, что не хочу больше быть милиционером!» Я даже, знаю как он поступит: недоуменно приподнимет левую бровь и спросит: «Хорошо, ментом ты быть не хочешь, а кем же тогда?» Вот тут я и поперхнусь собственными словами, потому что не имею об этом понятия. На самом деле это довольно мерзко – не знать, что хочешь. Ну правда, уйду я из училища (что не так просто) – и что дальше? Ведь у меня, по сути, ни интересов, ни увлечений, ни целей как таковых… Так заведено, что жить нужно ради чего-то конкретного, и, чем конкретнее цель, тем лучше. Жизненно необходимо иметь впереди маячки, указывающие, что в скором времени случится: свадьба, повышение зарплаты или уж совсем банальное – своё день рождения или отпуск.

Но, увы, всё эти мелочи меня не интересуют… И вообще ничего не интересует: ни покупки, ни поездки, ни праздники – всё это наступает как-то само собой и без моего непосредственного участия. Единственное, чем я с удовольствием занимаю свои мысли – это пережитое во сне. Я могу долго сидеть, даже не шелохнувшись, в мельчайших подробностях вспоминая фантазмы минувшей ночи. Но, так как грёзы не могут считаться увлечением, а моё желание побыстрее заснуть – общественно полезным,  только и остаётся, что ходить в училище, заставляя себя стремиться хорошо его закончить и быть примерным мужем… Что, опять-таки, получается довольно хреново… Ну, не умею я и не хочу скрывать полнейшее равнодушие ко всему происходящему вокруг, в том числе, и к присутствию Ани в моей жизни. Она, конечно, обижается, когда я откровенничаю, но потом остывает и убеждает (больше себя, чем меня) что её любви хватит на двоих. На мой взгляд, у неё то и на себя-то любви не хватает, что уж обо мне говорить… Со своей стороны, коль уж я решился на брак, то добросовестно стараюсь быть опорой семьи… То, что это не выходит – другой вопрос. Главное – делаю всё, от меня зависящее, чтобы потом, когда этот карточный домик (наивно именуемый «семья») неминуемо рассыплется, с меня не было бы спроса… Нет, спрос-то с Аниной стороны будет по-любому, но главное, чтобы я себя чувствовал легко, без багажа невыполненных обещаний и ярма невыплаченных долгов…

А пока дом не разрушился, каждый из нас получает необходимое: я – хоть какой-то смысл, временно подпирающий столп моего неопределенного бытия, а Аня… Аня получает что-то своё – то, что она считает любовью и что наверняка тоже временно заменяет ей смысл жизни. Хотя точно сказать не могу, может, на самом деле смысл её существования – это я и есть? Тогда смысл моего бытия – видеть сны. Как-то некрасиво получается… Не по-людски. Чтобы хоть как-то сгладить бросающееся в глаза уродство наших отношений, станем считать, что мне (пока ещё) просто не пришло время обрести свой смысл. Аня же обрела его раньше в моем лице или же искренне ошибается на мой счет. Надеюсь, она постигнет истину одновременно со мной и мы выпорхнем на просторы только что обретённого смысла бытия вместе… Дабы затем каждому отправиться восвояси…

 

– С прибытием на учёбу, курсанты! – перебил мои мысли привычный голос начальника училища, приветствовавшего нас на плацу перед занятиями вот уже два с лишним года.

– Здравия желаем, товарищ полковник!!! – хором взревели полторы тысячи мужских глоток.

Обычно потом «старый полкан» (как все его здесь называли за глаза) толкал короткую речь о важности и элитности ментовской работы или делал какие-либо объявления и мы, курсанты, расходились по кабинетам. И в этот раз традиция не нарушилась. Лишь стоило нам утихнуть, как полковник осмотрел стройные ряды подопечных и объявил:

– Сегодня к нам в училище пребывает генерал-лейтенант Максимов Федор Семёнович с целью плановой проверки.

Эта тирада была произнесена уверенным, хорошо поставленным командирским голосом. Все его внимательно слушали, не смея лишний раз моргнуть.

– Сами знаете, проверять у нас нечего: наше училище МВД считается лучшим в России. Именно это мы и должны в очередной раз показать Федору Семеновичу. Как себя вести, каждый из вас прекрасно знает, поэтому я могу не беспокоиться за честь учебного заведения. Ну что ж, вольно и по аудиториям. РА-АЗОЙДИ-ИСЬ!!! – скомандовал полковник и направился к корпусу. Лишь после того, как начальник скрылся внутри, мы стали расходиться – так было заведено.

Обещанный генерал-лейтенант прибыл ближе к полудню. Несмотря на обозначенную «плановость», даже первокурсники, ещё ни разу не сталкивавшиеся с визитом верхов, поняли всю важность именно этой проверки. Первое, что бросалось в глаза – лёгкое волнение нашего полковника в момент произнесения речи. Насколько старик был невозмутим, настолько же он с лёгкостью скрывал от постороннего глаза любые свои переживания. А в этот раз ему это не очень удалось. Должно произойти что-то действительно необычное, чтобы сам «полкан» попросил нас вести себя хорошо.

Второе – это сама комиссия. Когда во двор заехал большой чёрный джип в единственном экземпляре, наша группа стояла в коридоре, дожидаясь преподавателя криминалистики. И я заметил: все разом удивленно переглянулись. Просто даже самая обычная проверка привозит минимум двух толстозадых генералов с целой уймой лакеев, с трудом размещающихся в караване из пяти-семи чёрных авто. А тут всего одна машина. Когда же вышел сам проверяющий, обозначенный «генерал-лейтенантом Максимовым Эф Эс», в сопровождении всего одного капитана, также выполняющего функции водителя, каждый из нас заподозрил неладное…

Предчувствия подтвердились ближе к двум, когда по училищу прошёл слух, что полковник с проверяющими бродят по этажам, заходя в аудитории прямо во время уроков и о чём-то спрашивают то преподавателей, то самих курсантов. Короче, что-то явно разнюхивают.

– Судя по всему, полкану пора в отставку. Эта инспекция по его душу, – озвучил однокурсник мысль, крутившуюся в голове у большинства из нас.

Сколько проверок за два с лишним курса я пережил – из раза в раз всё проходило по одному сценарию: полковник встречал проверяющих у их машин и важно вёл их в свой кабинет. Естественно, его большую часть занимал ломящийся от яств стол. Там комиссия и оседала тяжёлыми булыжниками до позднего вечера, после чего на следующий день вместо полковника нас приветствовал его зам.

Максимум, на что могло хватить проверки – заглянуть в бумажки, сопоставить цифры и, убедившись, что полковнику красть особо нечего, с чувством выполненного долга приступить к неизбежному фуршету.

 

Несмотря на предупреждения, я почему-то оказался совершенно неготовым увидеть три силуэта, проскользнувшие в зал, из-за чего, собственно, и пропустил захват, спустя мгновение оказавшись на матах с выкрученной рукой. Занятие по айкидо было в самом разгаре. Мы отрабатывали захваты.

Стоило офицерам зайти в зал боевых искусств, как вся группа, вымуштрованно затрачивая считанные мгновения, выстроилась в ряд, бодро гаркнув:

– Здравия желаем, товарищи офицеры!

Генерал, оказавшийся сухопарым, невысоким мужичком (что особенно бросалось в глаза рядом с высоким, крепким капитаном), улыбнулся:

– Молодцы они у тебя! – обратился он к полковнику. – Все как один красавцы, смельчаки и умницы, а?

– Мы принимаем лучших, Федор Семёнович и делаем из них лучших из лучших, – спокойно поддержал генерала начальник училища.

Проверяющие стали двигаться к нам, неспешно дефилируя вдоль застывшего ряда «умниц». Казалось, им просто некуда девать время и они убивали его в скитаниях по кабинетам и светских беседах. Они несли пустопорожнюю галиматью о качествах современного мужика, о главенстве воли над физическими данными и тому подобную ахинею, совершенно не замечая окаменевших курсантов, словно ни о чём серьёзном и речи не шло. Лишь капитан, идущий старшим офицерам след в след, «работал». Хотя его действия охарактеризовать было сложно. Вёл себя проверяющий более чем странно. Ничего подобного я ещё не видел. Он то закрывал, то открывал глаза, то напрягал челюсть, играя скулами, то ронял голову на грудь, при этом не переставая громко втягивать в нос воздух.

А полковник с генералом делали вид, что и вовсе не замечают эти странности. Больше всего данная процессия напоминала фарс в каком-нибудь заштатном модерн-театре. Двое старших ведут светскую беседу, а за их спиной бьётся в конвульсиях капитан-эпилептик.

По идее, в стойке «смирно» наши взгляды должны быть устремлены «в пустоту»: взгляд в упор расценивается как неуважение к старшему по званию. Но (бьюсь об заклад) никто не мог оторвать глаз от этого странного спектакля.

Даже преподаватель айкидо, поведавший виды майор, пялился на юродивого капитана и равнодушное начальство, вытаращив глаза и раскрыв рот.

А трио, тем временем, добралось до меня. Но, вместо того, чтобы проследовать дальше, стало как вкопанное. Капитан, не открывая глаз, остановился ровно напротив меня, увеличив пропускную способность ноздрей в несколько раз. Он засопел, срываясь на хрюканье и свист, исходящий откуда-то из гортани. Заметив изменение звукового фона, генерал обернулся, сначала посмотрев на напряженное лицо капитана, а затем – на меня.

– Этот? – спросил генерал своего водителя. Вместо ответа тот едва заметно кивнул.

– Хорошо… – и обратился ко мне, – назовись.

Я в мгновение ока среагировал кличем, доведенным за годы учебы до безусловного рефлекса:

– Курсант Дмитрий Сергеевич Иванец, группа МД-32! – и отдал честь.

– Дознаватель, третий курс, – перевёл полковник генералу, а затем обратился ко мне. – После урока заглянешь в мой кабинет. Все понятно, курсант Иванец?

– Так точно! – максимально преданно заорал я.

– Молодец! – неискренне похвалил полковник и направился к выходу, оставляя на матах пыльные отпечатки. Переставший паясничать капитан направился к выходу вслед за ним.

Оставшиеся двадцать минут я пытался уйти от захвата партнера по спаррингу, но у меня ничего не получалось: мысли были заняты предстоящим походом в кабинет полковника и пугающей неизвестностью…

 

Самого полковника в кабинете не оказалось, словно его попросили «выйти» на время разговора. Генерал сидел за столом, улыбаясь и не отрывая от меня глаз, всем своим видом показывая, что он рад меня видеть как старого знакомого и уж очень заждался. Капитан же, наоборот, подчеркнуто «отсутствовал» в кабинете, отвернувшись лицом к окну и внимательно что-то разглядывая во дворе училища.

– Садись, – вежливо проговорил генерал, указав рукой на стул с другой стороны стола. Я послушно сел, куда было велено, а он раскрыл лежавшую перед ним папку и, что-то в ней вычитав и перелистав несколько страниц, продолжил в совершенно нехарактерным для милиции побратимском тоне. – Скажи-ка мне, «Дима-дознаватель», веришь ли ты в приведения? – и замолчал в ожидании ответа.

Я настолько опешил, что до меня несразу дошла суть вопроса. Услышав такое от генерала, любой на моём месте наверняка бы растерялся.

– В приведения? – рефлекторно переспросил я.

– Да, в самых обычных духов, – невозмутимо пояснил генерал.

Несмотря на полный абсурд, нужно было хоть что-то ответить.

– Я никогда над этим не думал. Конечно, слышал истории и фильмы смотрел, но сам ни разу не размышлял об их существовании.

– Ничего странного, Дима! Но у тебя именно сейчас есть такая возможность. Ты же никуда не торопишься?

– Нет, товарищ генерал-лейтенант.

– Вот и ладненько. Мы тоже с Петей никуда не торопимся. Правда, Петь? – спросил он стоящего у окна капитана. Я посмотрел на капитана – тот даже не шелохнулся, словно генерал его только что ни о чём не спрашивал. Самого генерала, судя по всему, Петин ответ не особо беспокоил. – Ну так как, веришь или нет?

– Нет, не верю, – не думая ни секунды, ответил я.

– Почему? – удивился генерал. В его голосе слышались нотки веселья, как если бы моё серьёзное отношение к этим глупым вопросам забавляло его.

– Наверное, мне нужно самому столкнуться с тем, существование чего подвергается сомнениям, чтобы знать наверняка, – немного подумав, ответил я.

– Ну, хорошо, – довольно ухмыльнулся генерал. Он явно остался доволен моим ответом, который оказался подходящим. – А ты веришь в папуасов Новой Гвинеи?

– Товарищ генерал-лейтенант, я не понимаю суть вопроса, что значит: «Верю ли я в папуасов?» Я знаю, что они есть…

– Ты их когда-нибудь видел?

– По телевизору…

– По телевизору ты наверняка и призраков видел. Ты же сказал, что тебе «нужно лично столкнуться с тем, в чьём существовании ты неуверен».

– Но я уверен в существовании папуасов и поэтому мне не нужно видеть их воочию. – Несмотря на высокопоставленное звание моего собеседника, я не мог удержать внутреннего раздражения, вызванного его идиотскими вопросами. – Я просто знаю, что они есть – и всё.

– Нет, ты посмотри, Петь, он ещё и злится, – засмеялся генерал, обращаясь к статуе капитана. – Откуда ты можешь знать, что папуасы есть, а приведений нет, хотя и тех, и тех лично ты не встречал?

Я хотел было что-то ответить генералу, но меня словно заклинило – у меня не получалось выдавить из себя ни слова, мысли в моей голове хаотично двигались, неспособные выстроиться хоть в одну мало-мальски разумную фразу.

Пока я молчал, генерал продолжил спрашивать:

– А хоть в людей, обладающих особенными способностями, ты веришь? – уже без улыбки спросил генерал.

– Я… Не знаю… – растерянно произнес я. Мне вообще сейчас казалось, что на свои знания я больше не могу положиться.

– Это хорошо, что не знаешь. Вопрос ведь в том, веришь ли ты, что некоторые сыны Земли обладают необычными способностями, выходящими за круг привычных способов восприятия и недоступными большинству: посредством так называемых сверх– или экстрасенсорные способностей получать информацию? Веришь ли ты в яснослышащих, ясновидящих, ясночувствующих и даже яснонюхающих? Веришь?

– Я с ними не сталкивался, – совсем тихо промямлил я.

– Ну как же?! – радостно громко воскликнул генерал. Мне всё больше начинало казаться, что наш разговор идёт по заранее продуманному сценарию и все мои ответы предусмотрены. – Вот, Петя наш, например, яснонюхающий – по запаху может о человеке что угодно сказать.

Глаза сами посмотрели в сторону стоящего истуканом капитана, который не то что не шевелился, а словно и не дышал вовсе.

– Петь, продемонстрируй, пожалуйста, этому Фоме…

В тот же миг Пётр очнулся и не спеша обошёл стол, встав у меня за спиной. Я замер, боясь даже шелохнуться. Что именно капитан делает, видеть я не мог, но затылком чувствовал, как он наклонился надо мной в каком-то сантиметре от волос. Когда капитан громко втянул носом воздух, меня аж затрясло от смешанных чувств: отвращения, страха и ещё уймы чего-то, что я никогда до этого не переживал. Капитан, словно пылесос, втягивал пыль с моей головы. Правда, если верить генералу, вместо пыли он впитывал информацию:

– В двенадцать… Нет… В десять лет… – обрывисто говорил капитан, продолжая вынюхивать, – когда тебе было десять лет… В санатории… Стояла бутылка с водой… У твоей кровати… Туда один из мальчишек помочился… Немного… А ты выпил… Он всем рассказал, и тебя стали дразнить … Из-за чего тебе пришлось драться… Но это не помогло…

– Давай ещё, – скомандовал генерал. Нюхач, громко втянув воздух ноздрями возле моего уха, продолжил:

– Твой брат… В девять лет… Вам печенье давали… Ты своё съедал… Абрат обгрызал края и слюнявил его… Делая печенье круглым… А потом тебе скармливал… Ночью… Перед сном… – Петрушка глубоко вздохнул, как если бы устал. – Ты знал об этом и тебе было противно… Но ты всё равно брал печенье и ел… Потому что не мог побороть постоянное… Дикое чувство голода…

– Давай дальше… – вновь спокойно приказал генерал.

– Хватит! – попросил я. Меня трясло, а в горле застрял огромный ком. Всё, что говорил капитан, в действительности случилось, и, так как говорить об этом было стыдно, никто об этом не знал – лишь моя память помнила санаторий в горах и печенье брата.

– Теперь тебе не нужно верить, Дима, – генерал скрестил пальцы на затылке и отвалился на спинку стула. – Теперь ты знаешь, что по крайней мере яснонюхающие существуют. У нас в отделе даже ставка есть – парфюмер. Петя как раз относится к представителям этой редкой профессии.

– У Вас в отделе? – не понял я. – Разве Вы не генерал-лейтенант МВД…

– Видишь ли, Дима, там, где мы работаем, званий вообще нет. Если понадобится, я могу сделаться генералом, если надо – старлеем или прапором – на время, конечно. А затем вновь стану просто боссом. Можешь меня так звать…

– Получается, Вы не из МВД? – я упорно продолжал не понимать элементарных вещей.

– Дима-Дима… Неужели ты до сих пор думаешь, что мы сюда с проверкой приехали вынюхивать, что тут у вашего полкана не так? Вынюхивать, точно! – генерал-самозванец громко засмеялся собственному только что выданному каламбуру.

– Тогда зачем Вы здесь? – стараясь не обращать внимания на его веселье, спросил я. Он тут же перестал смеяться и совершенно серьёзно стал объяснять.

– Дело в том, что люди все разные и способности у людей тоже разные. А наша с Петрушей задача – найти человека с очень конкретной способностью – умение выходить и путешествовать вне тела. Или ты опять не веришь, что такие люди существуют, а?

– Допустим, верю. Только я-то здесь причем?

– А при том, Дима, что, как утверждают все парфюмеры и, в частности, наш Петя, люди со способностями пахнут определенным образом. В зависимости от способностей и запах свой. Петя, скажи, пожалуйста, на что похож запах человека, умеющего покидать свое тело?

– Запах старого поролона, – раздался гулкий бас у меня из-за спины.

– Вот, Дмитрий… Пьеро говорит, что именно ты во всем училище единственный пахнешь, как старый поролон. Что ты на это скажешь?

А что можно сказать? Полнейшая чушь и издевательство.

– Боюсь Вы, генерал-лейтенант и капитан, ошибаетесь насчёт моих способностей.

Человек, сидящий напротив, довольно хмыкнул:

– Допустим, мы ошибаемся… Но разве тебе не снятся сны, которыми ты можешь управлять по своему усмотрению?

Я молчал.

– А что ты ответишь, если я тебе скажу, что ты способен управлять не только снами, но и чем-то куда более интересным?

– Я отвечу, что меня это не интересует, – соврал я, позволяя страху пересилить любопытство.

– Во-первых, Дима, не надо врать – тебе это очень интересно, но ты боишься неизвестности, – уверенно произнёс генерал, будто только что достал эти слова из моей головы. – А, во-вторых, мы открыли перед тобой все карты не потому, что такие общительные, а потому что никто тебе не делает предложение. Это лишь в фильмах тебе дают возможность выбрать красную или синюю таблетку, а в жизни тебя просто ставят перед фактом, что с этого дня ты не курсант училища МВД, а работник могущественной госструктуры.

Так получилось, Дима, что у большинства людей попросту блокирована способность покидать физическое тело. Одни ещё не доросли до уровня, при котором выход из тела возможен, а другие уже его переросли… И им попросту блокируют выход, чтобы не дать свалить из физического мира. Поэтому не так много людей способны на путешествия вне тела. А, коли Петруша говорит, что от тебя пахнет старым поролоном, придётся тебе послужить на благо Отечества и никто тебя не спрашивает – интересует тебя это или ты ссышь. Поэтому с вещами на выход, сынок. Дело я твое уже забрал. Позвони жене и скажи, что сегодня намечается гулянка и поэтому придёшь поздно. – Генерал закрыл папку, засунул её под мышку и встал. – Петь, проследи, чтобы Дима взял, что надо и добрался до машины в целости и сохранности, а главное молча. Я вас там подожду…

 

Когда мы подошли к машине, генерал как раз закончил говорить по телефону. Я забрался назад, усевшись рядом с ним, а капитан сел за руль. Машина тронулась, неспешно выехав за территорию училища.

– Времени у нас не так много, поэтому будем его расходовать с максимальной пользой. Я рассказываю, а ты, Дима, слушаешь, и, если потребуется, задаёшь вопросы. Но, прежде чем спросить, хорошенько подумай, зная, что больше, чем нужно, ты всё равно не узнаешь. Компрэнэ?

– Понятно, товарищ начальник.

– Молодец! Только я уже сказал, чтоб называть меня следует «босс».

– Хорошо, босс, – кивнул я. – Только пока на Вас погоны, это будет сложно.

– Привыкай к трудностям, – довольно хмыкнул он. – Потому что в своей новой работе их будет неимоверное множество. Особенно, пока не привыкнешь к профессии, а привыкнуть к ней невозможно.

– Так в чём моя работа заключается, всё понять не могу?

– А тебе ничего и понимать не надо, Дима… Петь, приоткрой окно, а то жарковато, – попросил генерал, довольно щурясь, когда в окне образовалась небольшая щель. – Ты, Дмитрий, будешь делать то, что и делал бы, работая в ментовке – выполнять приказы. Тебе сказали сделать то – ты и делаешь, что велено без лишних вопросов. Кстати, именно по этой причине твоя должность и называется «перепевник».

– Как? – переспросил я.

– Что, никогда такого слова не слышал? – удивился генерал.

– Не слышал… – честно признался я.

– Вот, Петя, и это современная молодежь, дети асфальта, – с наигранной грустью обратился он к водителю-капитану-парфюмеру, а затем вновь повернулся ко мне. – Существуют птицы, у которых нет своей песни, которые перепевают то, что слышат. Например, скворцы. Они слышат, как работает пила, и подражают ей… Слышат, как щебечет соловей – за ним повторяют… Кстати, человеческую речь тоже могут пародировать. Так и ты будешь «перепевать» то, что тебе поручат. Причём своего мнения по поводу задания у тебя вообще не должно быть. Сказали – сделал! А за тебя буду думать я.

– Получается, что перепевник – это просто кодовое название должности исполнителя приказов? – я недовольно скривился. К чему, непонятно, тогда был пафосный рассказ про людей со сверхспособностями. Но я, видимо, бежал с выводами впереди пояснений генерала. Когда он ответил, всё стало на свои места:

– Почему «просто исполнитель»? Очень даже не просто… Ты пойми, Димочка, что тебе придётся работать в организации, о которой даже самые верха власти не догадываются. Если я тебе скажу, что за большинством основных событий в людском мире стоим именно мы, то можешь считать, что я очень скромен и несказанно принижаю нашу мощь.

– Масонская ложа какая-то… – недоверчиво приподнял я бровь, на что генерал в очередной раз довольно хмыкнул.

– Дима, масоны со всеми своими ложами – детишки в песочнице по сравнению с нами. И пока мы не даем этому миру рухнуть в бездну, они нервно сосут «Чупа-чупс», обижаясь, что их не предупредили. Ты просто совершенно не понимаешь, куда попал… Да и никогда не поймёшь, потому что тебе не нужно ничего понимать. Всё, что от тебя требуется – беспрекословно и хирургически точно выполнять порученные задания. И уж, поверь, это совсем непросто… У перепевника архисложная работа. На тебя возлагается огромная ответственность. Дел невпроворот, именно поэтому тебе дадут короткий, но исчерпывающий инструктаж и… пошёл работать – всё остальное узнаешь на собственной шкуре в процессе выполнения заданий, – генерал мельком глянул на меня, и, видимо, увидев напряжение у меня на лице, поспешил добавить: – Но самое главное в работе перепевника – вознаграждение. Тебе не придётся ишачить на хлеб с маслом. В нашей организации также зарплаты, которым и президенты позавидовать могут.

Я молчал, размышляя над сказанным, но генерал не давал мне возможности все хорошенько обдумать, выливая на меня очередное ведро новой информации.

– Но так как ты, Дима, ребёнок богатого отца, уверен: вопрос зарабатывания денег для тебя особо не стоит. Скорее, тебя интересует… – генерал прикрыл глаза и замолк. В тот же момент у меня появилась та самая непонятная смесь отвращения и других чувств, которую я испытывал, когда капитан «нюхал» меня. Меня даже затошнило, – тебе скучно, Дима, и ты не можешь найти себе место в этом мире. – Генерал открыл глаза и посмотрел на меня в упор. Тошноты как не было, – всё потому что твоё истинное призвание – стать проводником между мирами и жить на их стыке, умело лавируя.

– Вы о чём?

– Сейчас сам всё увидишь, непонятливый ты мой. Мы уже на месте, – загадочно улыбнулся генерал.

За разговором я особо не следил за дорогой. Глянув в окно, увидел, что с Тверской машина сворачивает в переулок между высотками, во дворе которых оказалось кафе с просторной парковкой. Машина остановилась у самого входа.

– Ты, небось, думаешь, что здесь у нас секретная штаб-квартира, сделанная под забегаловку? – спросил меня генерал, привычно улыбаясь. – И сейчас мы пройдём мимо бармена, незаметно подмигнув ему. А в туалете нас ждёт скоростной лифт, который спустит под землю, так? Вижу, что так… Только я тебе уже говорил, что ты в реальной жизни, а не на экране телевизора. Перед тобой обычное кафе.

– Тогда что мы здесь делаем? – задал я вполне резонный вопрос.

– А мы здесь, Дима, следуем одному из принципов дзен-буддизма гласящему: «Если у тебя ничего нет, то тебе нечего защищать». Нет важности – не надо защищать свое мнение. Нет семьи – не надо иди на войну. И нет штаба или головного офиса…

– Не надо заботиться о его секретности, охране и сохранности, – догадался я.

– Верно, Дима, верно. Поэтому твоя работа и наши встречи будут проходить на съёмных квартирах, кафе и даже на улице, на лавочке в парке.

– Вы серьёзно? – я недоверчиво нахмурился. Мне совсем по-другому представлялось устройство спецслужб.

– Ты просто пока слабо представляешь, что и как будешь делать. Но ничего, через часок это слепое пятно исчезнет.

– Тогда чего ждём? – поторопил я вальяжного генерала.

– Ни что, а кого, – поправил он меня, показав на зеркало заднего вида, где было видно, как ко входу приближается человек в штатском. – Вот его…

Человек, словно бы не заметив припаркованный ко входу в кафе чёрный джип, спокойно прошёл мимо, исчезнув за дверью. Генерал подождал минут пять и скомандовал выдвигаться. Капитан остался в машине, а мы пошли в кафе.

Внутри помещение отделано в деревенском стиле и разделялось на отдельные кабинки. Нам навстречу вышла юная администратор в строгом костюме, удивительно дисгармонирующим с обстановкой.

– Нас ждут, – коротко ответил генерал. Девушка кивнула в знак понимания и повела нас в одну из кабинок, где на мягком диване выжидал тот самый мужчина в штатском.

– Оставьте заказ прежним, – опередил неизвестный вопрос администратора, и когда она ушла, сказал генералу:

– Еду принесут через час.

– Хорошо, – ответил генерал и представил мне мужчину. – Знакомься. Это твой напарник –зови его «слушатель».

– Яснослышащий? – догадался я. Мы пожали друг другу руки.

– Да, – ответил новый знакомый. Дальше инициативу вновь взял генерал:

– Все операции вы будете проводить вместе. Ты, перепевник, работаешь, а он тебя подстраховывает. Самостоятельно, без него даже не смей экспериментировать.

– Послушайте, – разозлился я. – Я, конечно, понимаю, что Вам уже всё известно и Вы говорите о банальных для Вас вещах, но лично мне ни фига не понятно – зачем подстраховывать, какие операции?! Хватит тумана!

– О-о… – рассмеялся генерал, а слушатель лишь снисходительно улыбнулся. – Потише! Не спеши, а то успеешь! Сейчас твой напарник всё объяснит…

Я выжидающе посмотрел на мужчину. Он тяжко вздохнул, как если бы ему приходится делать то, что не хочется, и начал говорить:

– Всё, что существует вокруг тебя – этот стол, воздух, мои слова – это энергия или, иначе говоря, вибрации. Вся материя состоит именно из них. Весь физический мир – не более, чем мешанина волн разной длины. Так вот, физический мир, это мир плотных энергий. Но, помимо привычного мира, видимого и измеряемого приборами, параллельно и одновременно с ним существуют миры тонких вибраций и менее плотных энергий. Грубо говоря, за тем, что ты прямо сейчас можешь видеть, находится бессчетное количество наслоений.

– Не делай же такое лицо, перепевник! – встрял генерал. – Эти миры настолько же реальны, как и плотный. И (могу поздравить) ты сможешь на собственном опыте убедиться в их существовании.

– Так вот… – продолжил слушатель, явно недовольный, что его перебили. – Ты будешь выходить в ближайший к плотному тонкий мир и влиять на него определенным образом. Для выполнения заданий будешь использовать свой астральный двойник и …

– Что еще за «астральный двойник»? – уточнил я, силясь уловить суть.

– Это та твоя часть, что находится в тонком мире. Просто человек – многомерная сущность, одновременно находящаяся в семи тонких мирах.

– То есть помимо физического, у человека есть ещё семь тонких тел, я правильно понял?

– Именно так… Ты научишься использовать наиболее плотное из своих тонких тел – астральное. И будешь работать на уровне нижнего астрала…

– Это лишнее! – генерал остановил слушателя, видимо, не желая раньше времени информировать меня про существование уровней тонких миров.

Слушатель мелькнул взглядом по лицу генерала и продолжил «нужные» пояснения:

– Я тебе нужен, чтобы отслеживать твои перемещения по тонкому миру. Если ты забредешь «не туда» или сделаешь «не то», моя задача «услышать», что операция идет не так и вернуть тебя в физическое тело. Мое яснослышанье и заключается в том, что я могу слышать происходящее в тонком мире, и, если того требует ситуация, контролировать твоё состояние, а, значит и ход операции.

– Тебе интересно? – с долей иронии осведомился босс. Немного подумав, я решил ответить честно:

– Очень интересно. Мне всегда хотелось попробовать что-нибудь подобное. Будь моя воля, я бы немедля испытал свои возможности…

– А ты думаешь, мы прибыли в кафе просто пообщаться? Нет, мой милый перепевник, твои услуги слишком востребованы, чтобы тянуть время. Его у нас совсем нет. Именно поэтому обучение и свой первый опыт выхода в астрал произойдёт здесь и сейчас.

Генерал со слушателем многозначительно заулыбались.

 

– Говорить, что во время выхода в тонкий мир ты именно «выходишь» из тела, не совсем верно, – продолжил инструктаж опытный напарник, – потому что на самом деле никуда ты не «выходишь», а просто меняешь свое восприятие с физического тела на астральное, автоматически начиная воспринимать реальность тонкого мира.

Вообще, чисто теоретически, опыт внетелесных путешествий совсем несложен, и единственное, что от тебя потребуется -научиться расслабляться и концентрировать внимание.

– А на практике?

– А на практике, – вместо инструктора на этот вопрос взялся отвечать босс, – существует ряд причин, почему у большинства не получатся выйти в тонкий мир, сколько бы они не пытались. Об этих причинах я тебе уже говорил.

– Кто-то не дорос, кто-то перерос? – вспомнил я слова генерала.

– Да, – подхватил слушатель. – А у тебя способность «выходить из себя» на данный момент опттимальная.

– Так что я сейчас должен делать? – поторопил я.

– Сегодня мы проверим, насколько ты готов к «выходу». Скорее всего, у тебя ничего не получится… В первый раз ни у кого не получается. Но мы хотя бы попробуем подвести тебя к границе выхода. Тогда в следующий раз ты точно всё сделаешь правильно. Для начала очень важно, чтобы ты понял, как и почему происходит выход астрального тела.

– Внимательно слушаю, – я сел поудобнее, предвкушая новое. Генерал сидел по другую сторону стола, внимательно наблюдая за ходом беседы. Судя по выражению лица, он готов был в любую минуту, если потребуется, прервать слушателя. Будто всего одно неосторожно сказанное слово могло что-то безвозвратно сломать.

– Есть несколько основных способов переместить восприятие так, чтобы можно было видеть тонкий мир. Первый способ –  наркотики. Некоторые препараты в определенных дозировках помогают сместить восприятие нужным образом. Этот способ нам не подходит…

– Мало того, что использовать ЛСД небезопасно, – встрял генерал, – к тому же, это ещё и ненадёжно. Один раз у тебя получится выйти, а в другой – будешь валяться с приходом. К тому же – просто непрофессионально…

– Следующий способ – использование молитвы.

– Молитвы? – я почему-то удивился. Глупо, но разговоры о выходе из тела мне уже не казались странными, а когда речь зашла о молитве, меня это удивило.

– Молитва, мантра, заговор, песнопения, некоторые мелодии – очень сильные духовные практики, и нет ничего удивительного, что они способны выбить из тела дух, – в голосе моего напарника слышались ноты брезгливости. Думаю, я небезосновательно опасался лишний раз его спрашивать о чём-то – задай я ещё пару глупых (на взгляд слушателя) вопросов – он наверняка повернётся к генералу и спросит: «Вы точно уверены, что этот сопляк подходит для роли перепевника?»

– Только беда в том, что для овладения силой молитвы, так же как и силой музыки, нужно много больше времени, чем мы имеем в запасе. К тому же, для прослушивания музыки и произнесения молитв требуются определённые условия, которых чаще всего у тебя не будет. Задания на нас возлагаются слишком серьёзные, чтобы полагаться на внешние обстоятельства. Ты должен научиться в случае необходимости в любой момент выйти в тонкий мир и выполнить миссию. Поэтому самый надежный способ – это концентрация внимания на своем сознании…

– Прям стихи получаются, – пошутил я, но ни генерал, ни слушатель никак не отреагировали на мои слова. Напарник продолжил:

– Внимание – это направленность сознания на что-либо… Ты, перепевник, скорее всего недооцениваешь силу и роль внимания. С помощью простой концентрации можно сделать очень многое…

– Хватит! – рявкнул генерал. – Слушатель, фильтруй базар.

Мой напарник недовольно скривился, но темпы посвящения меня в секреты таинственной организации всё же сбавил.

– Прислонись, перепевник, к спинке дивана… Вот так… Пусть тебе станет удобно…

– Мне удобно… – отозвался я.

– У каждого путешественника по тонким мирам свой способ настроиться на нужную волну, сконцентрироваться и покинуть пределы физического мира. Кто-то достигает смещения сознания при помощи гипервентиляции лёгких, за счёт перенасыщения мозга кислородом. Кто-то – с помощью простой визуализации образов. Ты должен будешь найти свой способ…

Все сказанное сейчас ты должен запомнить раз и навсегда… Потому что впредь я не буду содействовать твоему выходу. Только сегодня я подведу тебя к границе… Закрой глаза! Я буду называть части тела… И ты будешь ощущать их… Это поможет расслабиться и избавиться от мысленного шума в голове, и введёт в состояние лёгкого транса. Это первый этап…

Далее напарник последовательно прошёлся по всему телу: от ступней до макушки. Тёплые, приятные волны умиротворения и покоя захлёстывали всё существо. Стало казаться, что тело проваливается в небытие – остаётся лишь его голос и я – тот, кто этот голос слышит.

– Сконцентрируйся на ощущениях в темени, – вещает напарник. Судя по всему, он закончил с релаксацией и перешёл к новому этапу. – Направь своё внимание на макушку. Ты и есть сознание, способное чувствовать, ощущать и видеть… Наблюдай темя из ниоткуда…

Следуя его указаниям, я ощущал себя бестелесной сущностью, только и способной, что безвольно наблюдать за происходящим. Меня словно начало раскачивать из стороны в сторону, взад и вперёд… Как если бы я был маятником в руках слушателя.

– Твоё сознание – совершенный проводник энергий. Концентрируя внимание на чём-либо, ты направляешь туда мощный поток энергии из ничего в мир – тонкий или плотный. Сконцентрируйся на темени как можно дольше… Ни на что не отвлекаясь… Пусть существует лишь ощущение в темени и твоё сознание, ощущающее темя…

Меня начало словно вытягивать… Я, которого почти не было, стал удлиняться… В какой-то момент я вдруг осознал, что смотрю на свою макушку… Но это был как бы и не я. Собственное тело, стол в комнате, свет от лампы и ещё две фигуры были больше похожи на переливающиеся цветами размытые тени. Всё тонуло в пыльном тумане. Я мог слышать голос напарника, но и он здесь казался искаженным… Невозможно было разобрать слова – они более напоминали стрекотание насекомых, чем членораздельную речь.

Скорее, я ощущал их суть, чем логически понимал смысл сказанного.

Болтаясь, я застыл у потолка. Тень слушателя вдруг перестала издавать клокотание и, видимо, напряглась.

– Он покинул тело! – почувствовал я его слова. И только тут до меня дошло, что я действительно вне тела… Незамедлительно в сознании возник вопрос: «А что, если я не смогу вернуться?!»

Тяжкий, душный страх тут же навалился многотонным прессом, вдавливая в физическую оболочку.

– А-а-аа-!!! – заорал я, открывая глаза и подскакивая с дивана, при этом больно ударившись о стол.

– Тихо-тихо, – схватил меня за руку напарник. – Не сдохнешь, не боись!

Но тело и вовсе отказывалось слушаться – меня трясло, а кожу покрыла испарина. Воздуха не хватало. Мышцы окаменели. И только напарник всё монотонно убеждал меня успокоиться…

 

Было бы разумно предположить, что после пережитого кусок в горло не полезет, но, когда вскоре официанты заполнили стол разнообразной снедью, я тут же накинулся на неё, поглощая еду, будто отродясь не ел. Слушатель и генерал тоже составили мне компанию, хотя не с таким энтузиазмом, как я.

Трапеза проходила в тишине, пока генерал не решил, что я достаточно подкрепился и могу продолжать слушать. Капитан налил три стопки.

– За новый опыт! – провозгласил генерал тост. Мы чокнулись и выпили. Лишь после того, как обжигающая жидкость достигла желудка, меня окончательно отпустило. – Ты ешь-ешь, – генерал подвинул ко мне поближе тарелку с грибами. – После выхода обязательно нужно «заземлиться» грубой физикой – или секс, или жратва. Но так как на выход и на возвращение уходит прорва энергии, то как-то не до амуров, а жратва – в самый раз…

– И лучше всего – мясо! – добавил напарник, жадно вцепившись зубами в шмат варёной ягнятины.

– После каждого задания, по возвращении, ты должен обязательно наесться от пуза. За фигуру не бойся… Наоборот, только худеть будешь, – генерал шутливо подмигнул.

– Почему так много сил уходит на выход и возвращение? – спросил я, запихивая в себя очередной, сотый по счету, кусок колбасы.

Прежде чем ответить, слушатель вопросительно глянул на генерала и лишь после того, как тот лёгким кивком дал добро на информацию, объяснил:

– Я уже говорил, что ты не то чтобы выходишь из тела, как при смерти… Нет, ты остаёшься на месте, а просто, концентрируя внимание определённым образом, сдвигаешь точку восприятия мира с физического на тонкий. А это смещение, как и любые трансформационные процессы, хоть и временные, поглощают огромный объём энергии. Поэтому тебе будет безумно хотеться жрать, и жрать много…

– Это то, что босс назвал «заземлиться»? – уточнил я у напарника.

– Я тебе сейчас говорю о восполнении потраченной энергии. А под «заземлением» босс подразумевал, что ещё какое-то время после выхода твое восприятие находится в расшатанном состоянии и нужно с помощью подручных средств из физического мира закрепить восприятие в материи. А что может быть более физиологичным, чем секс и еда? Вот с их помощью и лучше всего «заземляться»…

– А что, если этого не делать? – спросил я аккуратно, боясь, что щедрая раздача информации в любой момент может закончиться. Но, видимо, мой вопрос не находился в запретной зоне и генерал ответил сам:

– Если не заземлиться окончательно, то тебя будет постоянно «заносить» в тонкий мир.

– Правильнее сказать, что миры будут наслаиваться один на другой, – поправил слушатель босса. – То есть ты их будешь воспринимать одновременно. Поверь, это лишнее, если только ты не хочешь прописаться в дурдоме…

– Ещё по одной! – встрял босс, намекая слушателю, чтобы тот заткнулся и разливал по стопкам.

– Давайте за первый удачный выход! – предложил слушатель, а мы поддержали. Закусив, он повернулся ко мне: – Кстати, ты молодец! Я думал, что из тебя перепевник никакой, а ты оп! – и с первого раза вышел… Это редко у кого получается.

– Спасибо, – смутился я от похвалы. Особо это было удивительно слышать от человека не особо контактного. Но его отношение ко мне резко изменилось, стоило лишь показать свои качества. Босс тоже улыбнулся и кивнул в знак согласия с моим напарником. Решив перевести тему в нужное мне русло, я спросил у слушателя: – Одного не понимаю: ты говоришь, что выход – это смещение точки восприятия, когда все переживается именно как выход, покидание тела, вытягивание через…

– Темя, – закончил за меня слушатель. – Хотя некоторые предпочитают выходить не через теменную чакру, а через солнечное сплетение. Дело в том, что ты, то есть твое истинная сущность, не покидает тело, потому что, если бы ты на самом деле вышел из тела, то оно бы попросту умерло.

– Но ведь я поднялся к потолку и осматривал комнату оттуда, сверху… – возразил я.

– Это не ты поднялся, – покачал головой слушатель, – а твой астральный двойник. Представь, что в физическом мире ты можешь видеть не только то, что находится вокруг твоего тела, но и по собственному желанию вытягивать глаза практически на любое расстояние. Ты остаёшься в теле, но видеть происходящее можешь, фактически, где угодно. Так же и с астральным двойником – ты его посылаешь на поводке на задание, сам оставаясь в теле. Ты же в это время видишь и чувствуешь всё, что видит и чувствует твой двойник, разгуливающий по тонкому миру. Поэтому немудрено, что ты воспринимаешь его собой. Но подумай вот над чем – до того момента, пока ты не покинул тело, ты тоже считал тело собой именно потому, что воспринимал и ощущал с помощью его органов чувств.

– Тогда кто, собственно, я если я – не мое тело и не мои ощущения? – я окончательно запутался.

– На этот вопрос, я уверен, ты сам найдёшь ответ, – сказал босс. – И, возможно, это открытие станет для тебя самым важным в жизни. Это, кстати, один из главных плюсов твоей новой работы – в повседневной жизни ты перестанешь бояться практически всего… Ни потери близких – ты узнаешь, что в физическом мире потери и приобретения рпвноценны. Не будешь бояться остаться без вещей или «доброго имени» – опыт выхода из тела, оставление на время своих бренных телес поможет тебе постичь, что, так или иначе, но тебе придётся оставить всё накопленное. «Кесарю – кесарево»… И – самое главное – ты, перепевник – босс, внимательно посмотрев мне в глаза (отчего по телу пробежал неприятный холод) – ты будешь желать смерти, познав свободу тонкого мира.

– Сомневаюсь… – нахмурился я. Сразу вспомнился дичайший ужас, появившийся при мысли, что не смогу вернуться в тело. Взяв бутылку, стал разливать водку по рюмкам. Хотелось выпить.

– За смелость! – провозгласил босс, явно пытаясь меня подколоть. Я сделал вид, что ничего не заметил, но, наверное, начатая тема страха смерти относилась к необходимым, так как, закусив, мой напарник стал объяснять мне с той же интонацией, с какой проводил инструктаж:

– А ты не сомневайся, перепевник. Чем больше у тебя будет астральных выходов, тем меньше ты станешь бояться смерти и даже начнешь задумываться, а стоит ли вообще возвращаться обратно… Не делай такие глаза. Это ты сейчас не понимаешь этого, потому что испугался… Я ведь угадал?! По взгляду вижу, что угадал. Небось, увидев себя откуда-то сверху или сбоку чуть не обделался, решив, что не сможешь вернуться обратно? Ведь так? – слушатель довольно улыбался. Уже после трёх рюмок он был немного пьян и свои плохо скрывал эмоции. – Ты не переживай, перепевник. При первом выходе в астрал все пугаются до ужаса. Но это не говорит о трусости. Страх смерти – это такой защитный механизм, заставляющий тебя раз за разом возвращаться в тело, буквально вдавливать себя внутрь, если ты слишком уж удалился или расслабился…

– Защитный механизм? – недоумевая, переспросил я.

– Конечно, он нужен. А иначе бы ты сейчас выперся из тела и подумал, не будь у тебя страха: «Опаньки! Как здесь круто в невесомости! Боли нет, и столько всего интересного! А ну его в задницу, этот материальный мир!» – и свалил бы исследовать астрал… А мы бы тут с твоей бренной плотью носились. Поэтому страх лишиться тела заставляет тебя возвращаться в него обратно.

– И так будет всегда? – уточнил я.

– Нет, конечно. Чем больше у тебя будет выходов, тем меньше ты будешь бояться невозвращения…

Тут встрял босс, решив, видимо, для пущего эффекта сообщить об опасности сам:

– Именно из-за того, что со временем ты осваиваешься в астрале, как у себя дома, и может возникнуть непреодолимое желание остаться там навсегда, количество выходов строго ограничено. Из-за чего, собственно, каждый твой выход должен быть максимально эффективным и ты должен в точности выполнять все инструкции и правила. Иначе ты можешь подвергнуть себя большой опасности, а задание провалить…

– То есть мне предстоит опасная работа? Меня никто не предупреждал!

Босс раздраженно фыркнул:

– А поступая в училище МВД, ты не думал, что работа милиционера тоже опасная? Или ты по кабинетам собирался бумажки перекладывать?! – почти срываясь на крик, заключил он. Мне стало неловко:

– Нет, но… Я не против риска. Просто хотелось бы знать, что же именно мне грозит? Одно дело – ловить преступников, и совсем другое… – я многозначительно замолчал.

– Если будешь выполнять приказы в точности и действовать строго по плану, то опасности никакой не встретишь, – уклончиво ответил босс.

– И всё же? – я решил не отступать.

Босс тяжко вздохнул, но всё же ответил:

– Основная опасность – ты застрянешь или заблудишься по собственной воле в тонком мире. Тогда, конечно, твоё тело не умрёт, но уподобится овощу на грядке, а сознание станет плутать весьма далеко от телес.

– Кома? – продолжил я.

– Если сильно далеко забредёшь, то кома… А если совсем далеко, то смерть… Но это уже в тех случаях, когда связь тела и астрального двойника разрывается.

– Но вы же говорили, что душа остаётся в теле, а путешествует астральный двойник? – я попытался свести нестыковку.

– В момент обрыва связи происходит окончательное смещение восприятие на тонкий план, а физический мир для тебя блокируется, продолжая существовать для других. Проще говоря, ты теряешь код доступа к физическому роботу-телу и единственное, что тебе остаётся – управление астральным двойником. Слушай, перепевник, – босс недовольно нахмурился, – не лезь в дебри. Всё узнаешь в процессе. С тобой ничего не случится. Ты всё время будешь находиться под контролем слушателя. Да и хватит с тебя на сегодня. И так слишком много всего. Непонятно, как у тебя голова от такого количества информации не взорвалась. Только сегодня ты узнаешь о существовании тонких миров, а уже пытаешься всё про них узнать. На сегодня достаточно!

– Но… – попытался я возразить…

– Никаких «но»! – гаркнул босс. – Всё узнаешь постепенно.

Пришлось замолчать. Слушатель налил водки.

– Смышлёный ты, перепевник, – поднял он рюмку. – Уверен – сработаемся и ты станешь хорошим спецом. Но сегодня на самом деле очень много всего, поэтому давай сейчас просто посидим, познакомимся… и нажрёмся. После первого удачного выхода нужно обязательно нажраться в дрова – традиция такая. Готов? Тогда поехали!

Мы чокнулись… И я действительно «нажрался в дрова».

 

Сказали, что позвонят. Но прошло уже два дня, а телефон молчал. Мне вообще начало казаться, что произошедшие со мной лишь сон, ложное воспоминание о событиях, коих не было.

Проснувшись на следующий день после полудня с дикого бодуна, я мог усомниться в реальности всего, кроме головной боли. Но даже сквозь надежную защиту из неспособности мыслить вполне отчётливо просачивались слова, сказанные напарником перед самим расставанием: «Отдыхай. Когда надо, мы позвоним…» О, как я ждал этого звонка! Даже будучи ребёнком, я так сильно не хотелось увидеть Деда Мороза, как сейчас я мечтал, чтобы заиграл рингтон, на дисплее телефона вспыхнул засекреченный номер, и голос, искажённый компьютерным устройством, сообщил адрес, по которому я срочно должен явиться. Прошло уже два дня – целых два тысячелетия.

Аня заметила, что со мной что-то неладное, и постаралась стать максимально незаметной. Но даже её незримое присутствие меня всё равно раздражало. Я впрямь всем телом чувствовал, как она молится, выпрашивая для меня у небес толику покоя. Что случилось жена, так и не решилась спросить.

Звонок прозвучал под вечер третьего дня. Номер оказался самым обычным, голос же, несомненно, принадлежал слушателю.

– Кушать хочешь? – спросил он не здороваясь.

Я с облегчением выдохнул:

– Да как-то не очень, – честно признался я, плохо пряча радость.

– Тогда я знаю способ проголодаться. Записывай адрес…

Одевший за пару минут, я уже собрался выскочить в подъезд, когда вспомнил, что не предупредил Аню. Она, как обычно в это время, «колдовала» над плитой.

– Ань, мне позвонили. Я уйду по делам.

Так и знал, что испугается. Её лицо исказила тревога, в голосе слышалась плохо скрытая надежда, что я сейчас передумаю и все же останусь с ней дома:

– Димочка, может, ты кушать хочешь?

– Нет… Мне бежать надо.

Скорей ради неё, нежели потому что мне действительно хотелось, я чмокнул Аню в щёку. И уже с чувством выполненного долга вышел на улицу.

«Небось, думает, что бабу себе завёл. И поэтому даже тему поднимать боится – а вдруг действительно у меня кто-то есть. Тогда же придётся что-то предпринять, а решимости действовать нет, – размышлял я, спешно приближаясь к метро. – Как можно любить человека, если даже уважать её тяжело?»

Спустившись под землю и дождавшись поезда, я сел, по привычке закрыв глаза и погрузившись в свои думы. Не знаю почему, но я с детства не переношу общественных мест. Скопление людей всегда вызывает неприятие, непохожее ни на страх, ни на тревогу. Скорее, каждый раз наблюдая за мельтешащей перед глазами кучей тел, я хочу очистить от них пространство, как если бы их туши занимали место на этой планете не по праву. Особенно это заметно в час пик, когда теснота достигает критической точки и окружающие тела «давят» на сознание – мне это давление всегда представлялось плотной вонью, исходящей от них во все стороны. Если сильно прислушиваться к этому смраду, начинаешь задыхаться. В детстве я даже пару раз терял сознание… «Ему не хватает воздуха!» – встревожено говорили окружающие. А мне хотелось ответить: «Да потому что весь воздух вы заполонили зловонием своих тел!».

 

По названному адресу оказалась какая-то база или склад, обнесённая большим кирпичным забором, вдоль которого пришлось идти минут десять, пока не наткнулся на вход. Справа от ворот в стену вмонтирована железная дверь КПП. Постучался. Открыли.

– Третий ангар. Там белой краской цифра три. Мимо не пройдёшь, – дал указание сторож, молодой парень, судя по всему, студент, подрабатывающий ночью. Его тон говорил о том, что для него все это не впервые и он периодически кому-то да объясняет, как найти «третий ангар».

– Спасибо, – вежливо поблагодарил я и пошёл в указанном направлении.

Огромный полукруглый ангар действительно найти оказалось проще простого – уже за сто метров на покатом боку можно было узреть белую цифру. Странное место для встречи – то ли оптовая база, то ли склады. Если судить по фильмам, то в таких ангарах гангстеры предпочитают пытать своих жертв, ударами выбивая из них нужную информацию или долги. Не удивлюсь, если сейчас посреди абсолютно пустого пространства, куда бы с легкостью поместились пару дирижаблей, одиноко стоит стул в лучах яркой лампы, свисающей с потолка. Меня передернуло – от этих мыслей стало не по себе.

Но, как мне уже неоднократно дали понять, я не герой фильма и «суровые реалии» устроены иначе, нежели представляют голливудские режиссеры.

Дверь ангара, громко взвизгнув, отворилась, впуская меня в полутёмное помещение, забитое чуть ли не до самого потолка большими ящиками.

– Перепевник, это ты? – отражаясь металлическим эхом, раздался голос слушателя.

– Да, – отозвался я.

– Иди по рядам налево до конца…

Пройдя вдоль стены ангара, я увидел длинный коридор между покатой стеной, крышей и коробками. Где-то посреди горел свет, на который, как мотылёк в ночи, я и направился.

То, что мне довелось увидеть, больше всего походило на скромную комнатку отдыха для работяг склада, сооруженную прямо среди коробок. Два больших красных дивана, потёртых и грязных, стояли друг против друга, а между ними – самодельный стол. Слушатель сидел, читая толстую книгу. Судя по его виду, для него всё это составляло серые будни и ничего особого в окружающей обстановке и предстоящей работе он не видел.

– А где обещанная еда? – шутливо спросил я, надеясь, что он оторвется от книги и уделит мне каплю внимания.

– Подожди, – отмахнулся он, даже и не думая прерывать чтение. – Страницу дочитаю…

Делать нечего, я сел на диван, оказавшийся неожиданно удобным – буквально впитывая тело, красная мягкая обивка, казалось, лишала веса.

– Еда в пакетах под столом. Сейчас я её выкладывать не буду. Во-первых, она отвлекает от работы. Во-вторых, её еще нужно заслужить, – широко улыбаясь, сказал слушатель. Он положил книгу на стол, рядом с диктофоном.

– А это зачем? – кивнул я на записывающее устройство.

– Это наш «черный ящик», – слушатель взял диктофон, повертел в руке, внимательно рассматривая со всех сторон, словно никогда прежде не видел, а затем положил обратно. – Необходимое условие выхода – записывать ход выполнения задания.

– Зачем? Если случится непредвиденная ситуация, чтобы можно было сразу же подготовить хороший некролог? – выход из тела, а, точнее, невозвращение продолжали меня пугать.

Слушатель, перебив, спокойно разъяснил:

– Диктофон – это бюрократическая формальность. Никаких случайностей и проблем с выходом у тебя не возникнет. Пока я на подстраховке, тебе ничего не угрожает…

Тут настала моя пора перебить уверенные заверения напарника:

– Но в астрале же я буду один. Ты останешься здесь с моим телом, слушая, всё ли идет по плану.

– Ты, перепевник, пока не знаешь, о чем говоришь. Я не просто буду «рядом с твоим телом, пока твой двойник шастает неизвестно где»… Моя роль больше, чем ты представляешь. Я твой навигатор в тонком мире… Путеводитель…

– Навигатор? – я не понял, что слушатель имеет ввиду, называя себя путеводителем по тонкому миру.

– Я могу не только слышать твои вопросы, но и отвечать на них.

– То есть ты хочешь сказать, что, находясь в тонком мире, я не останусь один, а смогу, если надо, советоваться с тобой? – только сейчас я вспомнил первый опыт выхода, когда слушатель «стрекотал», а я непостижимым образом чувствовал смысл его слов.

Видимо, моё лицо изобразило догадку, потому что слушатель довольно улыбнулся, как бы продолжая мои размышления:

– И точно так же я могу ощущать твои мысли. Вот как сейчас, например, ты очень громко думаешь! – нужно ли говорить, что я удивился ещё пуще прежнего, на что слушатель тут же среагировал. – Если будешь удивляться так сильно каждый раз, то все свои силы потратишь на эмоции, а не на дело.

Я попытался взять себя в руки, так как вулканические эмоции вправду мешали собраться.

– Босс упоминал, – я старался говорить как можно спокойнее, – что количество выходов ограничено. Сколько раз я могу выйти с гарантией возвращения?

Напарник пожал плечами:

– Всё зависит от твоих индивидуальных особенностей: уровень развития духа, пропускная способность энергий, а главное – воля небес, – от его последних слов у меня невольно вырвалась усмешка. Странно было слышать рассуждения о «воле Божьей» от представителя могущественной (как утверждал босс) организации. Наверное, потому что для меня вся эта «экстрасенсорика» и «астральные двойники» больше ассоциировались со шпионскими технологиями ЦРУ, чем с божественным промыслом. – В первую очередь, имеет значение, как быстро ты начнёшь осваиваться в тонком мире – чем быстрее, тем меньше выходов у тебя будет в запасе. Ты же не хочешь оставить родителям на попеченье пустой кусок мяса, а сам в это время развлекаться в высших сферах?

– Нет… Пожалуй, не хочу, – честно признался я.

– Вот поэтому и необходимоо следить за твоим желанием вернуться в материальный мир… А оно с каждым разом будет ослабевать…

– Так всё же, как узнать, сколько безопасных выходов у меня есть?

– Все выясниться в процессе. Может, сто, а может – пятнадцать, – предположил слушатель.

– И что будет, когда я исчерпаю все свои возможности?

– Сначала доживи… – уклонился он от прямого ответа.

– И всё же?! – решил настоять я.

– Временный отпуск – год, два..

– Зачем?

– Блин, какой ты дотошный, – скривился напарник.

– Спасибо… – искренне поблагодарил я.

Слушатель тяжко вздохнул, но ответил:

– Путешествуя по тонкому миру, ты, то есть твое сознание, учится воспринимать себя нематериальным существом…

– То есть, проще говоря, мой дух отвыкает от тела, – догадался я.

– Да. Поэтому между выходами должны быть промежутки – минимум, три дня. Не только для восстановления сил, но и для «заземлиться». А когда лимит исчерпан и появляется серьёзная угроза окончательно сместить точку восприятия на положение, соответствующее тонкому миру, требуется продолжительный отпуск, чтобы ты вновь привык к нему, закрепил восприятие в мире грубых материй и вновь начал бояться потерять тело. Всё упирается в умение держать равновесие между духом и телом. Как только происходит перекос в одну из сторон – все! Тут и начинаются проблемы.

Я задумался над сказанным. Мне пока что они казались лишь отголоском возможной правды.

– А может такое быть, что я смогу найти точку равновесия и научусь без проблем балансировать между мирами? Ведь не исключено, что тонкий мир не станет мне особо интересен, и даже без страха смерти я буду возвращаться в тело?

Заданный вопрос казался мне вполне серьёзным, но напарник громко рассмеялся, прежде чем ответить. Пришлось, справляясь с раздражением ждать, пока он не заткнётся.

– Ты извини меня, перепевник, – ещё срываясь на смешки, сказал он, – но ты говоришь чушь. Забавно послушать предположения новичков, ничего не знающих о законах тонкого мира. – Слушатель отчетливо выделил слово «новичков», давая понять, что я бегу впереди паровоза. – Пойми, ты в любом случае рано или поздно не захочешь возвращаться в этот чёртов мир людей.

– Неужели там так хорошо? – вырвалось у меня.

– Дело не в том, что «там хорошо», а в том, что даже самый распоследний тонкий мир лучше нашего. В этом нужно убедиться самому,… Слышишь? Свобода от материи пьянит! Твой первый выход длился лишь миг, и ты просто не успел ничего осознать. Пробыв без тела дольше, почувствовуешь – какое бы дерьмо тебя ни окружало, там всё равно лучше, чем здесь. Физическая реальность и смертное тело немыслимы без страданий вообще. И этого не избежать, сколько ни гоняйся за абсолютным счастьем.

Я заворожённо слушал сидящего напротив, ощущая, как грудь разрывается болью… Это просилась наружу душа. Но нельзя… «Мы пришли на землю в телах и должны пройти этот путь до конца, влача часто непосильную ношу – своё дыхание и пульс. А так жаль, что нельзя сбежать, оставив тем, кого мы считаем нашими близкими, бездыханный пустой кокон и упорхнуть в лабиринты пространства…» – именно это читалось в глазах слушателя.

– Ты тоже был там? – я не мог не спросить его об этом.

Слушатель протёр ладонью глаза, как если бы хотел спать:

– У меня было два спонтанных выхода… – тяжко вздохнул он. – Один во время медитации, а один – когда заехали по виску во время драки… Больше мне не позволяли покинуть телесное узилище.

– Почему? – мне осталось непонятным, кто «не позволил».

– Потому что я хоть сейчас готов улизнуть отсюда. Дай только возможность! В первый раз я пролежал в коме два дня, во второй – больше недели.

– И всё это время ты шастал по тонкому миру? – чем больше я узнавал, тем больше поражался, насколько моё представление об устройстве и законах мироздания ограничено.

– Да. Я исследовал их, псих! Надо было валить как можно дальше от тела, за пределы Земли, тогда бы точно сдох! – слушатель осёкся, резко и виновато уставившись на меня. Было видно, что он сболтнул лишнего.

– Не бойся, я не воспользуюсь этой возможностью, – успокоил я его. – У меня есть к кому возвращаться.

– Давай приступим! – холодно ответил он. Видимо, моё заверение его не убедило. – Сядь максимально комфортно… Цель сегодняшнего выхода – это, во-первых, понять твои возможности, а во-вторых – устройство твоего тонкого мира.

– Что значит «моего»? – хмурился я.

– У каждого мир свой, – судя по интонации, слушатель перешёл в режим «инструктажа». – В зависимости от энергетического потенциала и уровня развития, каждый видит мир по-разному. Кто-то – больше, кто-то меньше. Сегодня твоя главная цель – исследовать мир, в котором окажешься, при этом описывая всё, увиденное вслух, чтобы я мог, будучи рядом, «слышать» твои описания и делать выводы. Сегодня ты получишь представление о том, в каких условиях тебе придётся работать. По возвращении на «базу» всё обсудим. Так?

– Да… – согласно кивнул я.

– Вот и ладненько. Теперь осталось разобраться с процессом выхода в астрал, – я навострил уши. – Прошлый раз я фактически вытащил тебя из тела, поэтому с твоей стороны никаких усилий не понадобилось.

– Я помню, что ты приказывал мне расслабиться, а потом сконцентрироваться на темени и…

– Не имеет значение, что я говорил вслух, – особо не церемонясь, перебил меня слушатель. – Суть моих усилий на внешнем плане, то есть в материальном мире, почти незаметна, но на энергетическом уровне я схватил тебя и начал тянуть. Результат – ты порхаешь под потолком. Теперь же ты должен сам сместить восприятие и слиться с астральным двойником, который и будет шастать по тонкому миру.

– Как это сделать? – я думал, что мне сейчас дадут конкретную инструкцию по выходу из тела, но, вопреки ожиданиям, напарник невозмутимо пожал плечами:

– Не знаю, как это сделаешь ТЫ. У каждого свой способ. Кто-то медитирует, кто-то представляет какой-либо образ либо напевает мелодию, ко-то часто дышит и за счёт гипервентиляции лёгких смещает точку. У каждого свои методы – что подходит одному, другому – нет. Ты должен прямо сейчас найти свой способ.

– Но как?! – взмолился я, привыкший выполнять команды.

Слушатель ещё раз пожал плечами:

– Доверься интуиции – и всё получится.

 

Целиком доверив бренную плоть мягкому дивану, я закрыл глаза. Сразу, словно поджидая за закрытыми веками, на меня накинулись мысли, змеиным шёпотом убеждая, что ничего не получится и я лишь зря теряю время… И мне не справиться….

– Молчать!!! – гаркнул я мысленно. Сразу стало тихо.

Не зная, что делать дальше, я решил идти уже проверенной дорогой и стал наблюдать за своим телом, поочередно расслабляя каждую мышцу, двигаясь от ступней вверх к самой макушке, к темени, через которое в прошлый раз мне удалось выйти. Но сейчас всё пошло иначе.

Добравшись до грудной клетки, я сосредоточился на сердцебиении: необычно громкое, оно словно зарождалось сразу во всем теле, не имея чёткой локализации. Пульс рябью расходился повсюду – сверху вниз и снизу вверх, сталкиваясь и порождая новые, многократно сшибавшиеся между собой волны… И этот всеобъемлющий сердечный перестук сотрясал тело быстрыми дробными вибрациями.

Честно говоря, я так и не уловил точный момент выхода. Просто за всей этой суматохой и какофонией я вдруг понял, что стою позади дивана и смотрю на свой затылок, комфортно возлегающий на бежевом диване.

Застыв, я прислушался к ощущениям, желая сравнить, в чём же разница между астральным двойником и физическим телом. Слушатель прав – эта свобода неописуема, её можно лишь ощутить. Как замечательно, когда не нужно дышать, когда движение не ограничено пределами плоти и законами физики, когда нет усталости и боли…

Я глянул туда, где, по идее, должна быть рука – на месте привычной пятипалой конечности оказалась переливающаяся перламутром туманная субстанция. Присмотревшись, можно увидеть, что я состою из сплетения тонких нитей, маленьких потоков. Они пульсируют и светятся, перетекая один в другой, меняя размеры и оттенки. Несмотря на всю кажущуюся бестелесность, кое-какую плотность я всё же имел.

Закончив с изучением своего двойника, я перевёл взгляд туда, где должен был сидеть слушатель. Его силуэт, как и мой, бурлил, перетекал, двигался, создавая вокруг себя яркий цветной ореол… Некое подобие северноего сияния, защищающее его, как скорлупа – формирующегося цыплёнка. Ярче всего светился фиолетовым оттенок в области ушей.

Силуэт слушателя словно почувствовал на себе мое внимание, повернулся ко мне лицом и произнёс:

– Кррр-хххху-ху-ш-ш-ш-кхъхъхъ-ш-ш-ш-у-уф-ф…

От его «слов» яйцо ауры пришло в движение. свечение усилилось, а по пространству, словно круги по воде, во все стороны пошли волны. В этот момент я почувствовал внутри слова:

– Поздравляю с выходом, перепевник. Времени у тебя не так много, поэтому осмотрись хорошенько вокруг и не забудь описывать всё, что видишь.

Я сделал, как было велено.

– Всё вокруг словно тонет в пыльном тумане, – произнёс я мысленно. – Предметы больше напоминают контуры или смутные тени, не имея чётких очертаний. – Когда я думал, то вокруг меня мутный эфир тоже менялся, пульсировал вслед за мыслями. Я почему-то был уверен, что слушатель сейчас «включил» своё яснослышанье (о чём говорило яркое свечение в области ушей) и все мои мысленные посылы доходят до адресата.

Снова послышался скрежет, вслед за чем внутри раздалось:

– Хорошо. Как выглядишь ты и каким видишь меня? Опиши…

Я не медлил с ответом:

– Мое «тело» похоже на многоцветный текучий кисель. Твоё  – тёмнее, но зато находится внутри яркого яйца.

– Посмотри, в ауре у меня где-нибудь есть дыры?

Хоть я и не мог слышать интонации слушателя, зато эмоции чувствовал очень хорошо. Показалось, что последний вопрос был задан, скорее, из личного интереса, чем в рамках операции. Но выяснять это было не время. Подлетев поближе к скорлупе напарника, я внимательно её осмотрел.

– Сзади… Где поясница… Свечения почти не видно… И возле правой пятки – то же самое…

– Хорошо, – силуэт пошевелился, устраиваясь поудобнее на диване. – Теперь видишь ли вокруг себя или меня существ?

– Существ? – я повторил это неприятное слово. Внутри опять зародился страх, который напарник «услышал» также .

– Не бойся. Они ничего не могут тебе сделать. Просто важно понять, способен ли ты их видеть…

Боязливо оглядевшись, я не смог рассмотреть в окружающем блёклом пространстве ничего нового.

– Не торопись… Просто оглянись расслабленно и медленно… Главное – не спеши…

Я чувствовал, что по какой-то неясной причине суметь увидеть пугающих существ очень важно.

– Ты можешь их сразу не заметить, потому что боишься… Но ты успокойся – и всё получится…

Доверяя профессиональному «проводнику по тонкому миру» (как назвал себя слушатель), я пристально стал исследовать окружающее.

Не знаю, кого я ожидал увидеть – привидения или монстров – но, увидев таинственные сущности, лишь облегчённо выдохнул (насколько это возможно, не имея легких). За моим силуэтом, сидящим на диване в отключке, кто-то копошился. Осторожно приблизившись, я увидел что-то непонятное – оно имело гладкие формы, отсвечивая бледно-розовым и доходило мне до пояса. Издавая какие-то фыркающие звуки, нежить «рыла землю» у моих ног.

Видимо, услышав о находке, напарник с облегчением спросил:

– Кого видишь?

Я постарался описать это как можно подробнее. Слушатель знал, о ком идёт речь:

– Мы называем его свиньёй.

Я ухмыльнулся. Действительно, это более всего напоминало именно свинью.

– И что это на самом деле?

Вместо разъяснений слушатель сказал, что все подробности – по возвращении и продолжил опрос:

– Чья хавронья – твоя или моя?

Вопроса я не понял, но ответил:

– Судя по тому, что она роет возле меня, то моя, – мне показался забавным поиск хозяина этой странной зверушки. И опять я почувствовал, как от слушателя исходит радость, что эта тварь не имеет к нему отношения. Вернувшись, нужно будет подробно расспросить.

– Кого видишь ещё?

Зная, что искать, найти легко. Следующее создание витало у меня над головой – округлое зелёное облако с тремя конечностями-трубками. Этот трёхглавый дракон, как назвал его слушатель, тоже был мой.

– А рядом со мной никого не видно?

Совсем нетрудно было почувствовать странное противоречие внутри напарника – с одной стороны, спрашивая, он хотел, чтобы я смог увидеть его тварюшек, но с другой, ему не хотелось, чтобы эти они у него были.

Внимательно приглядевшись к его силуэту, сразу за границами ореола я заметил плотную стену серо-жёлтого тумана.

– Что это? – спросил я, подбираясь к фантому. Хотя грязное облако и не имело определённых форм (как хрюшка или Змей Горыныч), но всё равно производило впечатление чего-то одушевлённого. Я заметил, что оно как бы прикрывало дыры в защитном коконе слушателя.

– Все подробности – по возвращении… На сегодня информации достаточно. Можешь возвращаться.

Что?! Я только-только начал осваиваться, а меня опять загоняют в темницу плоти. Нет уж!

– Всем выйти из сумрака! – зло пошутил я. – Я хочу наверх – осмотреть город. Увидеть других людей и существа.

– Успеешь ещё! – я чувствовал, что напарник не на шутку разозлился. – Сейчас же вернись в тело! Это приказ! – его силуэт поднялся с дивана.

– «Там, где мы работаем, звания не имеют значения», – повторил я слова босса, находившегося тогда в статусе генерал-лейтенанта, и, не раздумывая, вспорхнул ввысь, стремительно направляясь к крыше ангара…

– Тогда ты прямо сейчас сдохнешь!!! – пульсации страха слов напарника вонзились в меня, сделав неподъемно тяжёлым. Я рухнул внутрь своего тела.

Сердце бешено колотилось, а воздуха не хватало. Я задыхался… А, может, это только казалось.

 

Вот лучший рецепт «заземления»: жареная скумбрия, отбивные, помидорно-огуречный салат, петрушка и укроп, перемешанные с кубиками брынзы, грузинский лаваш, намазанный паштетом из гусиной печени и чесночным соусом. Запивать украинским пивом «Биле Ничь» (тёмным нефильтрованным). Всё это я уплетал без остановки. Поглощал, будто соревнуясь с голодом – или он меня поглотит, или я одержу верх, заполонив желудок пищей.

Слушатель спокойной дожидался, пока я наемся. Особого интереса к снеди он не проявлял, лениво выбирая из пластикового контейнера кусочки сыра и попивая томатный сок. Наевшись, я отвалился, утонул в диване и прикрыл глаза… Дико хотелось спать.

– Как долго меня не было? – спросил я не шевелясь. Ещё чуть-чуть – и засну.

– Два часа, – ответил напарник.

– Ничего себе! – удивленно присвистнул я. – Мне казалось, что максимум – минут тридцать, если учитывать время, потраченное на выход. Ты спросил, я ответил… Раз-два, раз-два и… Пора возвращаться…

Слушатель запрокинул пакет с соком, громко отхлебнул, допивая последние капли:

– Закончился, – с сожалением произнес он, отшвырнув пустую коробку за спину. Та громко стукнулась о стену ангара и упала на пол. – Твой тонкий мир очень вязкий. В нём время идет замедленно, а, соответственно, и на любые твои действия затрачивается много нашего привычного времени и сил. – Судя по всему, слушатель начал «разбор полётов». – То, что ты в тонком мире ощущаешь нормальным течением времени, здесь растягивается в несколько раз. Например, тебе казалось, что мы передаём информацию друг другу быстро – я спросил, ты сразу ответил. Для меня же между ответами, да и сама передача, воспринималась о-о-оче-е-е-ень-ра-а-ас-с-с-тя-а-а-ну-у-у-то-о-о-ой-и… – он изобразил замедление времени.

– Почему так происходит? – я дотянулся до очередной отбивной, решив ещё немного пожевать. Как раз, прежде чем ответить, слушатель ненадолго задумался.

– На разных уровнях реальности разные законы. В тонком мире многое зависит от «глаз смотрящего», то есть от твоего уровня сознания… Хотя это распространяется и на физический мир – один видит вокруг уродов, другой – святых, а оба находятся в одной комнате. Просто в тонких мирах последствия более очевидны – там всё выглядит для каждого человека по-разному. Твой мир – мир вязкого, пыльного тумана. Вот и всё…

– А это плохо?

– Дурацкий вопрос, – напарник укоризненно помотал головой. – Это не плохо и не хорошо. Просто на каждое задание будет уходить чёртова уйма времени. Если на банальный осмотр тонкого мира ушло два часа, то я даже не представляю, сколько нам придётся работать на полноценное задание – сутки, двое? Кстати, хочу тебя порадовать, – я навострил уши. – Ты на самом деле как нельзя лучше подходишь на роль перепевника, так как с легкостью способен видеть как своих, так и чужих наиболее активных, то есть проявленных, существ.

– А что, я мог их не видеть? Я думал, что «то, что есть – то есть» – если этот стол здесь стоит, то я не могу об него не споткнуться, – было странным объяснять очевидные вещи.

– Перепевник, как ты не поймёшь, что законы в мирах разные и то, что характерно для материи, чуждо астралу. Это здесь ты обязательно наткнёшься на стол, а там он может быть проявлен, а может и не быть… Большинству астральных путешественников приходится учиться видеть сущности… – мои вопросы явно злили его. – Смотри! – слушатель выставил перед собой ладонь, широко растопырив пальцы. – Что ты видишь?

Я недоуменно уставился на его руку:

– Твою ладонь, – ответил я, не понимая, чего он добивается.

– Смотри не на саму ладонь, а за нее… Расслабься и не напрягай зрение. Расфокусируй взгляд и смотри как бы сквозь руку…

Сделав, как он велел, спустя минуту я заметил эффект расслоения пальца – как если бы за пределы руки ещё на сантиметр выступало её продолжение. О чём я и сообщил коллеге.

– Это не «эффект расслоения», – не убирая руку (чтобы я смог продолжить наблюдение), сказал он.

– А что? – я вспомнил момент изучения своего астрального двойника – полупрозрачного, киселеобразного тела.

– Что происходит, скажи? – он закрыл глаза.

И в тот же миг я увидел, как «зона расслоения» увеличивается, контуры минуют рамки и туманная рука тянется ко мне. Если бы было куда, я бы отскочил, но дется было некуда.. Единственное, что я мог – это вжаться в диван, наблюдая, как длинная тень конечности, отходящая от слушателя, тянется над столом, подбираясь ко мне все ближе и ближе. Когда рука подобралась ко мне и вошла в живот, я почувствовал сильную тошноту. Теперь-то мне стало понятно, каким именно образом слушатель помог мне выйти из тела в первый раз.

– Хватит! – рявкнул я, даже не успев заметить, как рука вернулась на место.

– Не только плотный мир проникает в тонкий, но и наоборот. Хоть у них и разные законы, хоть они и кажутся отдельными, но все слои суть кадры одной плёнки. Если бы я правильно не направил твоё внимание, ты не смог бы увидеть те сущности, как и астральную руку. Внимание – великая сила, только нужно учиться правильно его использовать. Не думай, что ты умнее всех, если у тебя кое-что получается лучше твоих предшественников. Ты должен научиться справляться со своими желаниями и беспрекословно подчиняться моим приказам. Это тебе ясно?!

Теперь мне стала абсолютно понятна природа его злости. Все эти объяснения и скрытое раздражение напарника стало следствием моей попытки своевольно осмотреть окрестности тонкого мира.

– Ясно, – я виновато склонил голову.

Он тяжко вздохнул, взял в руки диктофон, поднеся его вплотную ко рту, и продолжил спокойнее, хотя нотки раздражения все же остались.

– Сегодняшнее задание выполнено полностью. Мы узнали пределы возможностей нового перепевника, на что он способен и что ему можно поручать, а также – сколько выходов с гарантией возвращения у него есть в запасе, – он сурово глянул на меня и продолжил. – К сожалению, у перепевника номер «один девять семь» очень высокая степень свободы от тела и страх смерти ненадолго привяжет его к телу, заставляя возвращаться по команде. К тому же, врождённое любопытство пересиливает необходимость выполнять задание в строго оговорённых рамках, что может привести к своевольным действиям, способным повлечь непредвиденные последствия для него и самой операции…

Мне хотелось возразить, по-детски уверить, что я больше не буду себя плохо вести и стану послушным мальчиком… Но, конечно же, я промолчал.

– … Отсюда выводы первой части анализа операции: у перепевника номер «один девять семь» всего в запасе около шести безопасных выходов.

– Но… – вот тут я не смог промолчать, – как?! Всего лишь шесть?!

Слушатель, оказавшийся не только напарником, но и проверяющим, предпочёл игнорировать мой вопрос и продолжил запись:

– К тому же, он может выполнять лишь незначительные, мелке задания без особого риска.

«Вот вам и увеселительная прогулка по тонкому миру. Надо было все серьёзнее воспринимать!» – упрекнул я себя.

– Что же касается способностей «сто девяносто седьмого», то они реализованы на семь из десяти, что является на данный момент лучшим результатом изо всех ныне действующих перепевников…

Последнее заявление о существовании других представителей моей новой профессии удивило меня: я почему-то не задумывался, что в организации могут быть и другие астралонавты. Хотя профессия и редкая, но это ведь не исключает её востребованности. Однако, не скрою, было приятно слышать, что я – лучший.

Слушатель продолжил диктовать:

– Перепевник хорошо получает и передаёт обратно в материальный мир информационный сигнал. Способен видеть особо активных тонких существ, как собственных, так и других людей (что наиболее ценно), – посмотрев на меня, слушатель прочитал вопрос, который я только-только собрался задать. – Да, пока ты видишь лишь тех существ тонкого мира, которые максимально приближены к плотному… Грубо говоря, харчуются у нас…

– Видимо, чтобы понять, что значит «харчуются у нас», сначала требуется узнать, кто они вообще такие?

Слушатель потёр глаза. Было видно, что он устал:

– Твой двойник путешествует по самому плотному из тонких миров – астралу. Так как астрал максимально приближен к привычному для нас физическому миру и пересекается с ним, большинство тамошних существ – паразиты, поедающие избыточную энергию людей. Существует единственный закон, характерный для всех слоев – закон «энергии», гласящий: «Никакая энергия не возникает из ничего и никуда просто так не девается». Так как человеческий мир перенасыщен страстями и переживаниями разного качества (чаще всего хренового), которые в тонком мире отображены мощными выбросами энергий в пространство, в астрале обитает множество самых разных тварей, перерабатывающих энергию человеческих эмоций и пороков, и этим живущих.

– То есть то, что я видел – «свинья» и «трехтрубчатая хрень» – паразиты, пожирающие меня?

Я был в шоке. Было гадко осознавать, что на моём иждивении – два монстра.

– На самом деле их не двое, а гораздо больше, – само собой, напарник уловил мои мысли и ответил на ещё не до конца сформулированный вопрос. – Остальных ты не увидел, потому что они не так упитанны. А этих двоих ты кормишь лучше всех.

– Фу… – вырвалось у меня.

– Не делай такое лицо. Ишь ты! Брезгливый какой! – усмехнулся слушатель. – Эти паразиты необходимы, потому что с тем количеством человеческого дерьма, что выбрасывается вовне, нас бы уже разорвало, если бы дармоеды не сжирали эту пакость. Мы сами виноваты, что их развели! Не кормили бы – они бы и не плодились. Вот, например, твоя парочка – дракон да свинья. Посмотри, как ты их раскормил…

– Я не понимаю…

– Кабана ты кормишь эгоизмом, ленью, бездействием, скукой, пренебрежением интересами окружающих. Это энергия низменного Я. Судя по габаритам хавроньи, энергии этой ты производишь достаточно, чтобы взрастить и прокормить прожорливого тунеядца.

– Но…

– Дракон, – слушатель и не собирался оглядываться на мои возражения, уверенно продолжая ставить меня на место. – питается гордыней. Признания хочешь? Славы?

– Нет!

– Ну, что ж… Ещё хуже. Тогда в твоей жизни есть человек, которого ты рядом с собой держишь, чтобы только самоутверждаться на фоне его… или её, – он громко засмеялся. – Это ведь Аня? Небось нравится, когда она за тобой преданной собачонкой бегает! А ты весь такой независимый и свободный от неё… Так вот знай, шкодливый мальчик: каждый раз, когда ты ощущаешь нечто приятно-острое, самоутверждаясь за её счет, тебя жрёт мерзкая тварь да ещё и чавкает, а ты ведёшься! Что скривился, перепевник? Гадко? Так ведь не паразиты тебя грызут – сам ты их кормишь!

– И как быть? – тихо прошептал я. На душе было премерзко, как будто падаешь в грязь белоснежными одеждами.

– Внимание, мой друг, – он поднял указательный палец, – великая сила! Просто направляй внимание на дракона или свинью в тот момент, когда они тебя трескают. Если захочешь, запросто почувствуешь момент кормежки.

Я посмотрел на снедь – ощущение отвращения всё не проходило.

– А что значит серо-жёлтый туман за твоей спиной? – осведомился я. – Кого питаешь ты?

Вместо ответа он взял книгу, что читал при встрече, и передал мне.

– Здесь все написано и о законах тонкого мира, и о паразитах, и о борьбе с ними.

На обложке значилось: «Авессалом Подводный «Возвращённый оккультизм, или повесть о тонкой семерке».

– Штудируй. Времени тебе – до следующего выхода. Сдружиться с дармоедами так или иначе придётся: все твои основные манипуляции в астрале будут направлены на работу с такими монстрами и влияние через них на материальный мир. Так как всё буквально кишит ими (как навоз опарышами) – ты или научишься их приручать, или они тебя сожрут…

 

– Кушать будешь? – спросила она не оборачиваясь.

На сковороде скворчало мясо, а в кастрюле булькала вода. Я же дома почти ни ем. Интересно, куда она девает все эти кастрюли с супами-борщами? Выкидывает, что ли?

– Только кофе сделай, пожалуйста… – как можно мягче проговорил я.

Конечно же, после услышанного я чувствовал себя погано. Наверное, моя свинья эгоизма никак не могла признать того, что Аня мне нужна лишь для самоутверждения. Наблюдая, как она в домашнем халате носится по кухне, пытаясь угодить мне, заслужить мою любовь, колдуя над плитой, я чувствовал, как изнутри прорывались чувства… Нежность? Теплота? Радость, что она есть в моей жизни? Или это очередной самообман, хитрый способ выйти чистеньким? Чёрт! Кажется, я запутался… И теперь не могу точно утверждать, что знаю, где правда, а где я сам себя обманываю… Так можно и мозги сломать.

– Вот… – Аня поставила передо мной чашку с ароматным чёрным напитком. Она даже не смотрела на меня

– Ань…

– Что?! – жена явно старалась выражать ко мне холодное равнодушие, не проявляя излишних эмоций, что у нее всегда плохо получалось.

– Ань, – еще более спокойно произнёс я, глядя на нее.

– Ну что, Дима? Что?! – она больше не могла сдерживаться. Её глаза наполнились слезами, а голос дрожал.

– Ты, наверное, думаешь, что я другую женщину нашёл? Исчезаю неизвестно куда, неизвестно зачем, дома не ем, прихожу сытым? – я выжидающе смотрел на жену, боясь, что слёзы могут перерасти в бурный взрыв, перейдя в истерику.

Но супруга лишь посмотрела мне в глаза и уже спокойно ответила:

– Дурак ты, Дима. Я же не за себя переживаю, а за тебя. Обзаведись ты бабой, всё было бы по-другому – я бы колотила посуду, кричала и ревела сутками. А я тихо молчу, а в голове – кошмары. Ты же ничего не рассказываешь. Знаю, что твоя жизнь резко изменилась. Ты сам немного изменился – вроде бы всё нормально, но… Дим…

От её голоса и пронзительного, всеведущего взгляда (я никогда прежде не видел и даже не подозревал, что моя жена–глупыха способна на такое) я онемел… Мне стало по-настоящему страшно. – Я ничего не знаю, но чувствую, что ты в беде… Большая опасность, которая ещё не настала, может случиться в любой моме…

– Хватит! – рявкнул я. – Ты ничего не знаешь.

– Так расскажи мне, чтобы я перестала бояться… – она зашла за спину и положила тёплые ладошки на плечи, словно защищая.

– Аня, не могу. Просто поверь: все идёт как надо.

– Сомневаюсь… Ой, как я сомневаюсь, Дим… – грустно сказала Аня и убрала руки.

 

Я лежал в темноте, укрывшись тёплым одеялом, поглаживая спящую жену. После секса она почти сразу уснула, а мне ничего не оставалось, кроме как думать о событиях сегодняшнего и вчерашнего дней.

Где-то внутри я вполне чётко сознавал, что встречу на новом пути много странного и невероятного, но… Если честно, то даже не предполагал, что странностей будет столько. Наверное, совсем скоро всё это для меня (как и для слушателя сейчас) превратится в серую обыденность. Ну, а пока… Даже произошедшее сегодня на кухне воспринимается настоящим чудом.

Как там сказал слушатель: «Одного человека окружают твари, другого – святые. И оба находятся в одной комнате». Вот уж, действительно, всё зависит от точки зрения. Когда я осмыслил своё отношение к Ане (точнее, мне на него указал слушатель), мгновенно изменились не только мои чувства к ней, но и она сама – из надоевшего домашнего инвентаря жена в мгновение ока превратилась в тёплого, близкого человека. Посмотрим, что будет дальше… И будет ли?

 

Подскочив с кровати, совершенно не понимая, что происходит, кого бить или куда бежать, я озирался, стараясь привести фокус в порядок.

– Дима… – уже не криком, а испуганным шёпотом повторила Аня. Я никак не мог сообразить, что произошло: она стояла в дверном проёме, держа руку на выключателе, испуганно таращилась на меня и тяжело дышала. Когда её возглас разбудил меня, естественно, я решил: что-то случилось… Но, оглядев комнату и никакой угрозы не обнаружив, я не знал, что думать. Ясно лишь одно – Аня зачем-то посреди ночи включила свет.

– В чём дело? – раздражаясь, спросил я, щурясь от яркого после сонной темноты лампового света.

– Там шары летают… – Аня говорила сбивчиво, запинаясь и проглатывая окончания слов.

– Какие шары? Ань, три часа… Ночь за окном… – но она не хотела слушать:

– Я в туалет пошла… Возвращаюсь в комнату, а над тобой… маленькие шарики роятся… Прозрачные такие, красным светятся…

– Тебе показалось… – я попытался её успокоить, но она отстранилась, сделав шаг из комнаты, словно боясь заразиться…

– Дима, я знаю ЧТО видела, и мне это не показалось! И не смей мне больше говорить, что глаза меня обманывают!.. Я сначала подумала, что это с улицы светит… Штору закрыла, а они всё равно… Словно груда светлячков… И прямо над тобой!

Её ужас разлился по всей комнате. Надо что-нибудь придумать, чтобы её успокоить.

– Хорошо, Ань, я понял… Иди сюда, – я поманил её к себе, но она стояла на месте, все ещё не доверяя мне. Тогда я сам подошёл к ней, взял за руку и отвел к кровати.

– Лапушка, всё выяснится завтра… – стараясь успокоить, я тщательно подбирал слова и тон. – Сейчас ты напугана и мысли в голове путаются. Так что давай до завтра не делать никаких выводов… – выдав эту тираду, я незаметно помог ей улечься… Аню всю трясло мелкой дрожью, что вполне понятно, ведь она неслабо перенервничала. Я стал гладить её по голове, но это всё равно мало помогало…

Тогда я, повинуясь не пойми откуда взявшейся уверенности, что всё делаю правильно, положил одну ладонь ей на макушку, а вторую – на грудную клетку…

– Спи, моя хорошая… Спи… – шептал я ей на ухо. Не прошло и двух минут, как она перестала дрожать, а дыхание стало ровным и глубоким – таким, каким дышат путешественники по миру грёз.

 

– …Самое интересное, что утром она даже не упоминала о ночных события. Так, словно ничего и не было… Я сначала присматривался к ней. Думал, что она чего-то выжидает, но Аня словно всё забыла. Зря только речь подготовил… – я сидел напротив слушателя. С момента ночных бдений прошло три дня, и мне, наконец-таки, позвонили, назвав адрес гостиницы «Москва» и цифру номера. Холодильник был забит всякой снедью – наградой за удачное выполнение задания, которое (бьюсь об заклад) было у слушателя за пазухой.

Коллега внимательно выслушал мою историю, ни разу не перебив. Судя по его взгляду, он сделал какие-то, понятные только ему самому, выводы.

– Ну, так что это было? – спросил я того, кто знал значительно больше меня. – Глюк жены или всамделишные «светлячки»?

Слушатель ещё какое-то время сидел, совершенно не меняя взгляд, словно я только что и не спрашивал. Может, показалось, но сегодня он был немного рассеян, мыслями частично находясь в другом месте.

– Твоя жена видела плазмоиды, – наконец выдавил из себя слушатель.

– Кого?

– Опять удивляешься сверх меры, перепевник? Плазмоиды – существа тонкого мира, что-то вроде насекомых. Они там кишмя кишат. Похожи на шаровые молнии – их-таки часто путают…

– Ну, хорошо. Только вот не понятно, что они делали надо мной спящим?

Слушатель неспешно затянулся и так же медленно выдохнул струйку дыма, словно дразнясь:

– Так они всегда над тобой, да и любым другим человеком во время сна харчуются. Эта разновидность плазмических существ питается энергиями сна, по аналогии с мелкими рыбешками, всегда снующими вокруг акул. Авось что перепадёт.

– Почему же мы их раньше не видели? Почему они только сейчас проявились?

– Всё по той же причине, – слушатель затушил бычок, тщательно впечатав его в дно пепельницы. – Ты меняешь конфигурацию, и твоё восприятие начинает сливаться с тонким миром. А во сне ты шляешься неизвестно где. Вот плазмоиды и проявляются в твоём поле… Это ещё один признак того, что границы между тонким и нашим миром в твоём случае стираются слишком быстро. Поэтому времени на дальнейшие тренировки и исследования у тебя нет. И сегодня ты приступишь к выполнению своего первого настоящего задания, – слушатель намеренно подчеркнул, что предстоящая миссия – «настоящая», а, значит, имеет особую важность – не то, что предыдущие астрально-увеселительные прогулки. Но это было лишним – я и так жаждал действий и новых открытий, к которым относился со всей серьезностью «первооткрывателя» тонкого мира.

Слушатель смотрел на меня внимательно. Наверное, хотел увидеть на моем лице осознание огромнейшей ответственности, возлагаемой на мои юные плечи. Не знаю, удовлетворился он увиденным или нет, но другого выбора, по-видимому, у него не было. И он начал объяснять суть операции:

– По идее, чтобы не напортачить перед «боевым вылетом», ты должен был ещё хотя бы раз попрактиковаться в астрале: перемещения, работа с энергиями, взаимодействие с различными сущностями – по всему этому сейчас тебе придется дать короткий инструктаж – и «в добрый путь!».

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, сел поудобней, готовясь губкой впитывать бесценные новые знания:

– Слушаю, слушатель…

Напарник решил пропустить мимо ушей неуместную шутку.

– Во-первых, необходимо добраться на место задания. Сделать это нужно как можно быстрей, ибо, чем больше времени ты проводишь в астрале, тем больше возрастает вероятность невозвращения. Если ты и дальше собираешься «летать» (как ты привык во снах) то ни черта у тебя не получится: всё отведенное на выход время придётся тратить на перемещение в пространстве. А если учесть, что миссии территориально могут быть и в Нью-Йорке, и в глубокой тайге… Короче, сам понимаешь…

– И каково тогда решение? – было любопытно, какой вариант он предложит.

– Телепортация, – будничным голосом ответил он. – Не пугайся ты так этого слова. Все очень просто. В тонких мирах пространство и время существуют лишь условно.

– Как это?

– А то, что твоему астральному двойнику нет необходимости перемещаться, преодолевая метры и километры пути. Ты можешь по желанию оказаться в любой точке.

– И как это сделать? – я не совсем понимал механизм перемещения.

– Тебе, перепевник, будет просто достаточно понять – ты уже находишься в любом месте! ТЫ ЕСТЬ ЧАСТЬ ВСЕГО, а, значит, можешь быть этой частью где угодно!

– Дзэном попахивает, – усмехнулся я.

– А это и есть чистый дзен… – парировал слушатель.

Я ненадолго задумался, стараясь представить суть того, что он пытался до меня донести:

– Получается, что и в материальном мире эти законы действуют, а, значит, телепортация возможна и здесь?

– А кто тебе сказал, что невозможна? Возможно всё! Только вот затраты энергий совершенно другие, несоизмеримые с тонким миром. Или физику транспортировать, или менее плотные энергии? Ну, это тебе ни к чему, перепевник. Главное понять – достаточно лишь знать, куда именно ты хочешь попасть, чтобы тут же оказаться в том месте.

– И куда же мне нужно?

Слушатель залез во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда обычный почтовый конверт. Повертев его в руках, словно сомневаясь, стоит ли показывать его содержимое, он все-таки протянул мне бумажку. Внутри (как и следовало ожидать) оказалась фото с изображением мужчины лет пятидесяти.

«Всё это я уже видел много раз, – промелькнуло в голове. – Сейчас он прикажет мне убить его…»

Конечно же, слушатель прочитал мои громкие мысли:

– Дурак ты, – незло отозвался напарник. – Это всего лишь индекс, – не дожидаясь моего вопроса, пояснил. – Каждый из нас испускает в пространство набор определённых, неповторимых волновых вибраций (коими мы и являемся). Частота вибраций и называется индексом.

– Что-то вроде пути и имени на жёстком диске компьютера – у каждого файла они свои и по ним можно легко найти нужный документ, так? – догадался я.

– Типа того, но больше подходит сравнение с отпечатками пальцев, – довольный моей понятливостью, кивнул он. – А считывание вибраций внешности – только один из возможных способов поиска объекта по индексу. Имя, дата и место рождения, наши вещи – всё это хранит наш индекс. И если его считать, то можно без труда найти человека.

– Так вот как работают гадалки?

Но слушатель проигнорировал мое высказывание, продолжив:

– По этой фотографии ты в мгновение ока окажешься рядом с этим человеком… Достаточно закрыть глаза и представить его. Всё, ты рядом с ним!

Я ещё раз внимательно посмотрел на фото. Снимок сделан на каком-то банкете. Моя цель держала в руках бокал шампанского, стоя в окружении людей, чьи лица были закрашены чёрным.

– А это, случайно, не тот питерский художник, чьи картины недавно в Москве выставляли?

Слушатель сдержанно кивнул.

– И что я должен с ним сделать, оказавшись рядом? – мне не до конца оставалась ясна цель моей миссии.

– Ничего особенного… Всего лишь украсть музу, – сказав это, слушатель улыбнулся, мол: «Не напрягайся, сынок, это выше твоего понимания». Судя по всему, ему нравилось знать больше других, ощущая превосходство. Меня это в людях всегда раздражало.

– Всё не так сложно…

Видимо, мне с трудом в это верилось, так как слушатель, тяжко вздохнув, пустился в подробные объяснения:

– У всех свои слабости: кто-то врёт, кто-то боится, кто-то много злится – всё это, в первую очередь, затрагивает тонкий мир и энергетику. Наше дерьмо нам же, в первую очередь, и мешает, создавая перекосы и сбои в энергетической структуре (я сразу вспомнил момент из прошлого выхода, когда слушатель попросил найти «дыры» в его собственной защитной оболочке). Ты правильно подумал, перепевник, дыры в ауре – это то, о чём я говорю. Ты должен научиться использовать пробои в защите людей для осуществления поставленных задач.

Этот питерский художник дружит с одним очень влиятельным английским политиком, который постоянно вставляет палки в колеса англо-российских отношений. Можно сказать, что именно из-за этого англичанина сотрудничество России с Великобританией серьёзно ограничено. Думаю, ты понимаешь, насколько это может мешать движению нашей страны вперёд.

Я сдержанно кивнул.

– Вот и хорошо, – продолжил слушатель. – Единственный способ хоть как-то изменить ситуацию в нашу пользу – вообще убрать англичанина. Естественно, что вариант с Кеннеди неприемлем. К сожалению, приходится играть в более тонкие игры. Для манипуляций нужны нити, за которые можно дергать. Их нам может дать этот человек на фото. Как я уже говорил, они друзья и довольно близкие – знакомы уже более 15 лет. За это время многое произошло. Нам доподлинно известно, что художник был свидетелем событий, полностью дискредитирующих британца, поведать о которых он, естественно, не хочет. И, как ты сам понимаешь, оказать прямое давление мы не можем. Вот и приходится искать обходные пути и способы разговорить такого непатриотичного деятеля искусства.

– И тут на сцену выхожу я…

Мне почему-то вся эта история не особо нравилась. Во-первых, я так и не понял, как именно мне нужно «украсть музу» – слушатель объясняет хоть и подробно (порой даже чересчур), но прыгает с одного на другое, не давая возможности до конца уловить суть моей миссии. Во-вторых, с какой стати слушатель вообще посвятил меня в детали задания? Нас ещё в академии приучали к беспрекословному подчинению по принципу: «Штабу виднее!» Разве что…

– Придётся напрямую сталкиваться с истинной сутью людей. И чаще это будет неприятно. Думаю, ты ещё не раз удивишься, какое люди, в сущности, дерьмо. Ну, это так, между прочим… Чем больше ты заранее знаешь об объекте, тем меньше будешь тормозить ход выполнения. Именно поэтому инструктаж содержит в себе максимально подробную информацию…

 

Итак, я над своими телесами,. Болтаюсь в полуметре над землёй. Кажется, я всё уяснил: инструктаж длился ещё около часа. Теперь пора действовать.

– Закрой глаза, – «слышу» голос слушателя в недрах головы. Конечно, всё условно – ни глаз, ни головы у меня здесь нет, я просто ком энергии. Вместо закрытия глаз я погружаюсь в темноту. – А теперь представь образ художника – точно как ты его запомнил.

В темноте пустого сознания возникает лицо, тело, руки, держащие бокал.

– Открывай!

Посреди захламленной мебелью комнаты на ковре сидел ярко светящийся силуэт, в котором можно было с трудом узнать человека с фотографии (в этом мире всё по-другому). Рядом с ним виднелся силуэт ребенка. Вместе они ползали по ковру, явно во что-то играя. Их слова воспринимались булькающе-хлюпающими звуками. Судя по всему, они смеялись, потому что по пространству расходилась мелкая рябь и всё вокруг приобретало более яркие оттенки. Их смех вибрировал, разгоняя пыльную, серую завесу тонкого мира.

– Я слушаю, – коллега продолжал контролировать меня, где бы я ни находился.

– Мне кажется, он играет с ребенком… – видимо, в моих словах явно ощущалась «неправильность» сложившейся ситуации, потому что слушатель поспешил ответить:

– Давай только без истерик! Никто детей вовлекать не собирается. Ты работаешь прицельно, с хирургической точностью воздействуя только на объект… Так что действуй! Помнишь, что делать дальше?

– Так точно… – огрызнулся я, но с места сдвинулся.

Подобравшись поближе, я начал высматривать в яркой оболочке художника пробоины или утончения, которых оказалось три: со спины в области сердца, справа на уровне шеи и у левой стопы. Я их все перечислил.

– Шея… – коротко отозвался слушатель.

Согласно инструкции, я сосредоточился на пространстве вокруг художника, выискивая знакомых зверушек. Они стали проявляться в окружающей мути лишь спустя какое-то время. Пришлось немного напрячься, ни на что не отвлекаясь, чтобы их разглядеть.

Возле левой пятки расползалась лужица желтоватого желе. Около сердца парил небольшой шар с тремя отростками – уже знакомый мне «дракон», а шею патрулировала серо-чёрная плотная субстанция вроде дикобраза.

Как и говорил слушатель во время инструктажа, от пробоин в ауре к существам были протянуты тонкие нити-трубы, через которые эти создания, паразитирующие на людских энерготоках, питались выбросами энергии. Потоки, действительно, уходили к этим «зверушкам», которые, словно на поводке, не отходили далеко от хозяина, питаясь его силами.

– У каждой сущности свои задачи и свои каналы питания, строго оговоренные законами тонкого мира. Ты должен вмешаться в эти законы и немного их подкорректировать, – объяснял мне слушатель. – Сначала нужно привлечь внимание паразита, закинув «наживку». Найди дыру в защите художника, пробей пространство и развороти это отверстие, пока оттуда ни начнет хлестать энергия. Сделай так дважды в разных местах. Затем, когда «блюдце с молоком» для нашей оголодавшей зверушки будет готово, просто сконцентрируй внимание на самом паразите и протяни от него к открытой «ране» воображаемый канал. Этого будет достаточно, чтобы зверь заметил приготовленную жертву. Самое главное, ни в коем случае не прикасайся к твари!

Когда я сделал всё, как велел слушатель, чёрный ёж учуял приманку. Его шипы стали удлиняться и поползли в сторону свища. С приближением твари к жертве я начал чувствовать неприятное покалывание в груди, словно это я был завтраком паразита. Мне захотелось сбежать.

– Смотри!

Когда отростки чёрного ежа достигли пробоины в шее, он тут же вцепился своими колючками в новые дыры, став жадно поглощать всю вытекающую энергию. И на глазах расти! Ёж теперь питался не только от шеи, но и от сердца и левой пяты.

Когда подключение завершилось и «цепь замкнулась», художник почувствовал неладное, остановил игру и, опираясь на колено, встал. Но уже спустя мгновение рухнул на пол и неестественно скрючился, извергнув струю рвоты. Всё казалось замедленным и нереальным…

А чёрный ёж всё жирел…

Видимо, девочка позвала на помощь, потому что раздался громкий невнятный скрежет, а воздух вокруг потемнел, заполняясь детским страхом. Чернила ужаса, исходящие от ребенка, мгновенно расползлись по всей комнате.

В дверном проёме показался женский силуэт (возможно, дочь или домработница). Она сразу кинулась к пострадавшему. Не нужно было обладать особой внимательностью, чтобы заметить, что новый персонаж этого действа (а по-другому происходящее я не воспринимал) оказался «серым». То есть в её оболочке почти не было ярких красок и цветов! Все они были смазаны серостью!

Такого я ещё не видел. Силуэты всех встречавшихся мне в тонком мире людей были яркими, насыщенными и интересными, в отличие от абриса незнакомки. Поэтому я застыл, не отрывая глаз от небывальщины.

– Миссия завершена! Возвращайся! – голос слушателя вывел из ступора. Наблюдая за происходящим, я словно был в прострации, не имея возможности пошевелиться. Мне и самому стало плохо: все таяло, теряя чёткость, и сам я словно становился менее плотным.

Резкий щелчок вывел меня из страшного сна…

 

Жадно трамбуя пищу, я думал, что сейчас больше всего боюсь молчания… Страшусь, что слушатель откажется отвечать, резко обрубив расспросы банальным: «Этого знать не положено!» Я даже не могу сказать наверняка, почему отвратный липкий страх остаться в неведении засел в груди – ведь до сих пор почти все мои вопросы не были безответны. Возможно, из-за напряжения: интересующее меня и в самом деле явно выходило за пределы моей компетенции.

Слушатель явно вмешивался в мои думы. Он прервал свои насмешки (судя по всему, его веселило во мне противоречие между желанием знать и опасением хлебнуть больше нормы) милостивым соизволением:

– Спрашивай.

Я спешно проглотил кашицу разжёванной пищи, вытер рот салфеткой и спросил о волновавшем более всего:

– Что теперь будет с художником?

– Боишься, что убил его? – ответил он вопросом на вопрос.

Я промолчал: всё равно говорить смысла нет.

– Не бойся, перепевник, с художником все в порядке. Просто пошёл больший отток энергии. Это на здоровье, конечно, скажется, но несильно и ненадолго… Через недельку или месяц всё станет на круги своя и художник будет кормить свои пороки, как и прежде.

– А смысл?

– Разве не понятно? Демонстрация возможностей! Мы сможем повлиять на него, лишь показав реальность наших угроз и могущество. Никто не хочет болеть. Я уже не говорю, что, пока его паразиты жрут его энергию с чуть большей интенсивностью, он не сможет говорить, так как вместе с жизненными токами эти дармоеды потребляют и творческие потенциал, – слушатель нахмурился. – Тебе сейчас неприятно сознавать, что ты причастен к случившемуся. Ты чувствуешь вину, забывая о цели…

– «Цель оправдывает средства…» – неприязненно пробубнил я. Сказанное им не убеждало.

– Теперь ты понимаешь почему исполнителей не посвящают в суть задания? Не забывай что ты – пересмешник, и у тебя не должно быть своего мнения. Ты разделяешь мнение начальства и делаешь, что скажут. Поверь, так будет легче и нам, и тебе, – слушатель потянулся за очередной сигаретой. – Постарайся оставаться беспристрастным. Просто делай, что говорят и особо не парься.

Дедушка поваляется пару недель в постели… Ну, не помалюет свою мазню… Отдохнёт… Заодно подумает о системе ценностей… Ему тонко намекнут об истинных причинах недуга. И, если повезёт (нам и ему), сделает правильные выводы, что собственное здоровье, здоровье близких и творческое вдохновение важнее дружбы с английским засранцем. Тогда Россия откроет для себя новые пути, недоступные сейчас. Все только выиграют!

– А что будет, если художник упрётся и не станет предавать друга?

– Следующий вопрос… – слушатель точно дал понять о нежелательном направлении вопросов.

Потребовалась минута, чтоб заставить себя «закрыть глаза».

– Женщина, зашедшая в комнату… Сильно отличалась и от художника, и от ребенка. Почему?

– Ты забыл, перепевник: я слышу, но не вижу тонкий мир. Что за женщина, и чем она отличилась?

И, действительно, я, видимо, настолько привык к негласному и «всеслышащему уху», что явно переоценил его возможности.

– Она вбежала в комнату после падения художника. Краски женщины, из которых состоял её кокон… Казались слишком блёклыми, как если бы во все цвета добавили серый цвет…

Слушатель понял, о чём речь раньше, чем я договорил:

– А-а… Она просто мёртворождённая. Не делай такие глаза. Это только звучит страшно. На самом деле, они-то в основном и заполонили Землю. Просто ты на них внимание не обращал. Привыкай…

– Что еще за «мёртворождённые»?

– Когда окажешься в тонком мире посреди толпы, заметь, что, в основном, они эту толпу и создают. И на одного полноценного человека приходится двадцать-тридцать трупов.

Мы их так называем, потому что они рождаются без души… Ничего страшного в этом нет. Мёртворождённые могут быть вполне милыми людьми – тихими, улыбчивыми или же громкими… Просто они неспособны творить, создавать, придумывать… И, в основном, живут на безусловных рефлексах. В астрале их можно опознать по блёклому силуэту. Вот тебе и «серая масса»…

Трупяки способны лишь на удовлетворение своих хочу… Ради этого они, собственно, и живут. Нам они не интересны, так как, по своей сути, являются пушечным мясом без толики духовности… Вместилища демонов и рассадники паразитов. Опять тебе неприятно? Уж извини, перепевник, но по долгу службы тебе придется сталкиваться с реальной картиной мира, – словно выражая своё мнение, слушатель громко прочистил нос и сплюнул, как бы ставя точку. – Но, в любом случае, задание выполнено, а, значит, ты справился с возложенной на тебя ответственностью… На сегодня все! – слушатель привстал, собираясь проводить меня к двери, но я и не собирался уходить. Многое оставалось непонятным.

– Я хочу спросить… Как узнать мёртворожденных в нашем мире? И почему строго-настрого запрещено касаться тонких сущностей?

Но слушатель лишь равнодушно глянул на меня, не собираясь продолжать разговор – судя по всему, неизвестный мне лимит вопросов был исчерпан:

– На сегодня все! – повторил он и направился к двери.

 

Весь обратный путь я пытался разобраться в своих чувствах, но, по правде говоря, у меня и так всегда это плохо получалось, а сегодня особенно. Внутри слишком много противоречий, смешанных в крошенину: долг и вина, любопытство и страх, привычные взгляды и новые возможности. Тяжело в себе самому разобраться.

О художнике, его участи и «правильно или неправильно» я с ним поступил, отдав на растерзание его же паразитам, даже и не думал… Просто вообще запретил себе размышлять обо всем, что касалось последствий сегодняшнего задания.

А вот мысли о мёртворожденных – о людях без душ, не– способных творить – не лезли из головы. Слишком дикой, даже в сравнении со всем тем, что я уже узнал за последнее время, казалась идея о существования пустых людей. Оказывается, обидное «ты – бездушная тварь!» буквально!

Оторвав взгляд от заоконного пейзажа, я оглядел лица соседей по автобусу. Скука, усталость, опустошённость, тоска – безжизненные маски несли печать бесплодных блужданий по лабиринтам проблем. Теперь мне ясно, что правильнее будет спросить не «кто из них мёртв», а «кто жив»? Сама собой в голове возникла картина, как вся эта масса выглядела в астрале – сплошная мешанина цветов отчаяния и тяжести. Интересно, обидно ли осознавать себя покойником? Хотя… Они-то уж точно это не «осо-знают», и знать не хотят.

Тошнило. Я неприязненно отвернулся к окну, решив, что городские пейзажи всё одно лучше серой мертвечины.

Но и здесь, как оказалось, нет покоя… Видимо, тонкий мир всё больше заполучал меня. Безликие, запущенные дома-коробки спальных районов, пресловутые хрущёвки… Я думал, мне показалось (как бывает, когда боковым зрением заметишь какое-то движение или фигуру, но, стоит направить туда взгляд, как ничего примечательного не обнаруживаешь)…

Над домами поднимался чад – тёмная струйка уходила вертикально вверх и исчезала, смешиваясь с проплывающими тучами. Сначала я подумал, что одна из квартир горит, но над следующим домом было тоже самое… И над следующим, и над следующим… Причём чад шёл не из какого-то конкретного окна, а как бы от всего дома сразу, имея малую, почти неуловимую плотность. Эти струи поднимались ото всех многоэтажек – где-то меньше, где-то больше, но от всех! Над отдельностоящими магазинчиками и хозяйственными постройками, сколько ни присматривался, так ничего и не заметил.

– Что это? – вырвалось у меня… И, возможно, я бы ещё долго мучился догадками, если бы в тот момент, когда я заворожённо наблюдал чёрные тени домов, автобус не повернул, открывая обзор на тюрьму. Над высоким забором вздымалось уродливое кирпичное здание с узкими зарешеченными оконцами, буквально тонувшее в чёрном мареве, густой стеной уходящем вверх. Тогда-то до меня и дошло, что это за дым!

– Людские нечистоты и грязь… – кто-то шепнул на ухо. Резко обернувшись, я лишь мельком успел заметить ясные фиолетовые зрачки (какие я видел только в фантастических фильмах) и дружеское подмигивание. В следующее миг радужки сидящего рядом старика уже были светло-серые, а взгляд – тусклый и безжизненный.

– Что Вы сказали? – обратился я к старцу, стараясь скрыть неприятную дрожь в голосе.

Тот словно вынырнул из глубокого сна, не до конца понимая, что обращаются именно к нему.

– Что? – растерянно спросил он, направив на меня серые глаза с дрожащими веками. Голос тоже был другой.

– Вы только что мне сказали что-то… – уже совсем неуверенно сказал я.

– Нет… – покачал он головой, вернув её в прежний дремлющий режим. Тогда я закрыл глаза и ехал так, пока не объявили мою остановку.

 

И лишь Аня словно бы ничего не замечала, трижды усерднее стараясь быть хорошей женой и хозяйкой, а на деле оставаясь для меня чем-то вроде любимого домашнего питомца. Недавний просвет в наших отношениях завершился так же неожиданно, как и начался – всё вернулось на круги своя с той только разницей, что теперь проявления её заботы и любви нисколько не раздражали меня, и я принимал их с благодарностью. Правда, ответить мне ей было нечем. Хотя супругу это вроде и не особо волновало: она наслаждалась заботой обо мне, довольствуясь в ночи моей подмышкой да нежаркими поцелуями.

Минуло два дня, а художник всё не лез из головы. Прямо, как в голливудских фильмах: «Закрою глаза – и сразу вижу…» Тотчас вижу скрюченного старика, блюющего на ковер, и расширяющийся колючий чёрный шар, пьющий, как через соломинку, по тонкому каналу жизнь своего донора.

Обманываться не получалось – это действительно случилось. И всё благодаря мне. Неприятно…

Я перевернулся на другой бок, тяжёлым вздохом обозначив усталость: вторую ночь почти не сплю. Неужели это муки совести? Может, действительно будет лучше, если меня не станут посвящать во все подробности задания, а то так можно последних сил лишиться. Того глядишь – следующий выход отменят…

Свет фонаря, прорывающийся оранжевым лучом через окно, падал на будильник – три сорок семь. Аня еле слышно посапывала у меня за спиной, ни о чем не переживая. А что ей – со мной всё хорошо – вот ей и счастье… Хотел было подумать: «Хорошо ей!”, но вовремя спохватился. Несмотря на все трудности и определенный дискомфорт, который причиняют новое видение мира и открывшиеся знания, я, пожалуй, ни за что не хочу вернуться назад и жить в своём чисто материальном мире, управляемом исключительно законами физики, где ангелы и демоны, энергетика, душа и другие неосязаемые штуковины суть вымысел. Пожалуй, меня всё устраивает в моем знании… Осознании… Кроме этого неприятного чувства в груди: тяжёлое, тягучее, плотное – из-за которого я и не могу уснуть.

Бэнг!!!

Как это называется у психоаналитиков? Инсайт! Озарение! Прозрение! Когда готовое решение само появляется в голове, как если бы кто-то другой засунул его туда. Я аж привстал…

А что, если самому сейчас выйти в астрал и посмотреть, что со мной происходит, что за тяжесть давит мне на грудь? Я помню, что слушатель строго-настрого запретил мне выходить без его подстраховки. Но, во-первых, я одной ногой туда, другой – обратно. Во-вторых, если я не смогу избавиться от груза, или хотя бы понять его причину, к следующему заданию я не смогу подготовиться. Что ни мне, ни конторе не на руку. Решение принято!

Улегшись на спину, сначала я постарался расслабить все мышцы, затем очистить сознание от мысленного шума, беспрерывного внутреннего диалога… Постепенно я стал чувствовать лёгкое покачивание из стороны в сторону, пока не настал тот самый пограничный момент между сном и явью… Тогда и произошёл выброс – меня подкинуло вверх на метр. Всё произошло быстро! Мгновение – и я уже вишу над кроватью, разглядывая два контура – мой и жены.

– Аня-я… – стон разочарования вырвался наружу. Я не сдержался, увидев её контур, большую часть которого занимали однообразные оттенки серого. – И ты пустышка? – спросил я, хотя знал, что ответить жена не сможет.

Я заставил себя справиться с чувствами и вернуться к цели выхода в тонкий мир.

Посмотрев на свой распластавшийся по кровати абрис, я увидел, что и предполагал: у меня на уровне груди шевелится большая серая медуза…

– Блум-блу-у-ум… – слышал я, как она ест. Я протянул руку, чтобы убрать тварь, но…

– НАЗА-А-АД!!! НЕ ТРОНЬ! – услышал я ор внутри себя. Голос слушателя оглушал, угрожал, заставляя беспрекословно подчиняться. Само собой, я стал падать в своё тело…

Резко привстав и тяжело дыша, я пытался прийти в себя. Никогда возвращение ещё не было таким мучительным. Но это ещё не все, что мешало мне успокоиться – за мгновение до вхождения в тело я увидел… Скользнул взглядом и узрел… Как у изголовья кровати, возле меня стоит фигура и смотрит на меня в упор… Не было видна лица – лишь густая чёрная тень с намёками на глаза. Но и этого хватило, что бы заметить, как фигура, улыбаясь подмигнула мне…

 

Мы сидели в подвале высотки. В отличие от мест прошлых встреч, здесь не было и намёка на комфорт: бетонный короб, лампа посреди комнаты, два стула с неудобными спинками. Декорации – отопительные трубы, крысиный писк и запах плесени. Ничего себе местечко…

Не нужно уметь слышать чужие мысли, чтобы понять – хвалить меня сегодня не будут. Слушатель уже минут пять сидел, не произнося ни слова, просто глядя в упор. В конце концов, мне надоел этот спектакль и я спросил, стараясь придать голосу максимум непринужденности:

– Да уж, веселенькое место встречи…

– Нравится? – от количества яда, содержащегося в одном только вопросе, можно было захлебнуться. Слушатель явно переигрывал… – В ТОМ И ДЕЛО, ЧТО ЭТО НЕ ИГРА! – заорал он, не сдерживаясь. Ярость мощным потоком сыпалась из его глаз – меня аж вжало в стул. – Это основная твоя проблема. Ты думаешь, что выход – ИГРА! Это не ИГРА! Ты хотя бы осознаешь, что мог не вернуться?!

Я попытался сглотнуть слюну, но во рту все пересохло. Дико хотелось пить.

– Но мне же говорили, что выходы безопасны…

– Это так пока я тебя контролирую! Или ты думаешь, тебе зря запретили самостоятельные выходы?

– Не зря, но…

– Именно не просто так! Считай, тебе повезло, что я пошёл пассать ночью и услышал, когда тебя выбросило из тела. А иначе бы ты уже лежал овощем… Мы же тебе довольно подробно объяснили, почему ты не должен самостоятельно выходить в астрал…

Хотя напарник уже успокоился и говорил менее эмоционально, не скрывая тревоги, мне все равно хотелось оправдаться, объяснить ему мотив моего поступка.

– Я просто спать не мог… Уже вторую ночь… И в груди сильно болело… Вот я и хотел посмотреть, что мне мешает спать…

– И что увидел? – коллега явно заинтересовался.

– Такая серая штуковина здесь, – я сжал кулак, приложив его к груди – туда, где видел медузу.

Слушатель ухмыльнулся:

– Ну что, совестливый ты наш, вон тварь какую впустил… Не морщись ты! А кто, ты думал, виноват? Паразиты сами по себе не появляются – мы своим дерьмом их привлекаем. Сам виноват – нечего жрать самого себя. Из-за художника? Можешь не отвечать – и так понятно!

Я решил, что он сейчас опять начнёт распинаться о важности моей работы и необходимости принесённых жертв… Но слушатель лишь сказал:

– Все, что требуется, я тебе уже объяснил. Дальше ты или научишься принимать специфику своей работы, или будешь делать свое дело, при этом изничтожая себя угрызениями совести, допуская в свой кокон всякую нечисть, либо… – хитро улыбнулся, – откажешься от работы…

Судя по всему, он знал, насколько я дорожу выходами.

– Я так и думал… Так что справляйся со своей виной, которая тебя никаким образом не помогает, а лишь мешает.

Рассматривая бетонные стены, я молчал, обдумывая сказанное, пока не вспомнил:

– В астрале я увидел кое-что еще… Моя жена Аня… Она светилась так же, как та женщина в комнате художника…

– Ты имеешь ввиду мёртворожденную? – спокойно уточнил слушатель, но от его слов меня передернуло.

– Да… Цвета жены были такими же мутными, приглушенными… Может быть, это потому, что она спала?

Но слушатель безжалостно завертел головой:

– Не обманывайся – это лишнее. Ты же сам давно чувствуешь её пустоту и именно поэтому, сколько бы ты не пытался быть с ней на равных, у тебя это ни черта не выходит. Сколь угодно пытайся дружить с веником или связкой ключей, но друзьями им тебе не быть…

– Хватит!.. – странно, но мне было по-настоящему неприятно осознавать, что Аня – одна из пустышек.

– Перестань, – неприязненно поморщился слушатель. В тусклом свете лампы его лицо казалось, как пишут прозаики, зловещим. – Ты и до астрала это знал… Точнее, чувствовал. У вас и до выходов не было ничего общего…

– Я сказал, хватит! – рявкнул я.

– Хватит – так хватит, – примирительно поднял он руки. – Твои личные отношения меня вообще не касаются… Это всё, что ты хотел поведать?

– Нет… – мне приходилось пересиливать себя, чтобы продолжать разговор. – Ещё кого-то видел …

– В смысле «кого-то»?

– Какая-то фигура стояла над моим телом…

– Что за фигура? Конкретнее можешь объяснить? – в слушателе появилась плохо скрываемое беспокойство.

– Просто тёмная фигура… Он или она – не знаю… И смотрела прямо на меня…

– Что значит «смотрела»? Насколько мне известно, в тонком мире тела эфемерные и не имеют глаз.

– Это понятно… – отмахнулся я. – Просто я почувствовал: эта фигура внимательно наблюдает за мной. Причём этот взгляд… Мне кажется, я уже видел его …

– Видел? Где? – слушатель явно удивился.

– Когда ехал домой с прошлого задания… В автобусе… Сначала я увидел чад от домов…

– Что за «чад»?

– Неважно. А затем услышал, как кто-то ко мне обращается. Обернувшись на звук, я смог заметить, как дед на соседнем сидении подмигнул мне и его зрачки изменили цвет… Как будто два разных человека в одном…

– И ты хочешь сказать, что тот, кто тебе подмигнул в автобусе и возвышался над телом во время выхода – одна и та же сущность? – догадался слушатель.

– Да… Такое возможно?

Слушатель задумался:

Подселенцы? Средь бела дня? Ещё и прямой адресный контакт? Маловероятно…

– Тогда кто это надо мной возвышался? Ещё один паразит? Меня мало радует перспектива, что какая-то хрень ходит за мной по пятам… Может, она прямо сейчас – за моей спиной…

– Не стоит, – с уверенностью сказал слушатель. – Никогда не слышу… Хотя ты сам сейчас сможешь проверить.

– Так что это было? – пока что ответ напарника не особо устраивал, но и теперь он пожал плечами.

– Может, просто непроявленные.

– Кто? – переспросил я.

– Чёрт… Читай больше книг по эзотерике – там всё написано и не надо прописные истины объяснять! «Непроявленные», или как их еще называют «потерянные души» – это сущности тех, кто застрял на более глубоких слоях тонкого мира.

– Призраки, что ли?

– Ну, в нашем мире их называют призраками. На самом деле, это те, кто смог нырнуть поглубже, но сил всплыть не хватило – люди в коме, самоубийцы… Кстати, если бы я тогда не услышал твой безрассудный выход, ты мог бы пополнить ряды непроявленных… Застрял бы в какой-нибудь жопе и блуждал там вечность… Малоприятная перспектива, верно?

– Допустим… Но тогда зачем эта тварь следила за мной

– Никто за тобой не следил. Обычное совпадение, – совершенно неубедительно соврал слушатель. – Проходил мимо – а тут ты как раз выпрыгнул. Вот тебе и показалось, будто за тобой следят. Просто ты пока ещё не понял, что тонкий мир перенасыщен жизнью – то тут, то там кто-то обязательно шарахается. Портал открылся, выбежал бес и, прошмыгнув мимо, исчез в другом портале. Там жизнь кипит…

Мне, конечно, хотелось спросить его о (как он выразился) «подселении» соседа. Это, по его мнению, тоже совпадение, но я чувствовал между мной и слушателем непонятную преграду – как если бы он находился за закрытой дверью. Вряд ли он скажет правду. Не знаю почему, но слушатель не особо спешил поделиться знаниями.

Неоспоримым плюсом астральных выходов становится опыт понимания себя хоть и бестелесным, но при этом совершенно конкретным существом из множества мельчайших токов, что во много больше раз помогает доверять (а, значит, и слышать) своим тончайшим ощущениям – часто кажущимся иррациональными, но явно имеющими под собой глубину, что непознанными туннелями уходит в мир тонких энергий. Я не понимал, но чётко ощущал всеми фибрами своих энергетических тел, что слушатель напряженно силится скрыть от меня природу той фигуры, что я видел ночью.

Продолжить ли расспросы? А смысл?! Всё равно правды я вряд ли добьюсь… Но и молчать нельзя – другого источника информации у меня все равно нет.

Немного подумав, я всё же решил, что сейчас мои расспросы бесполезны – я лишь в очередной раз проявлю чрезмерное любопытство.

– Так что за задание на этот раз?

Напряжение мгновенно спало. Хоть лицо слушателя в любой ситуации оставалось неизменным, эмоции и мысли подделать невозможно. Поэтому его неозвученный выдох я почувствовал вполне отчетливо. Кажется, я начинаю понимать, как именно мой напарник «слышит» мои мысли.

Тут же возник следующий вопрос: «А вдруг он слышал все мои размышления?» «Не слышал, – раздался голос в голове, – для этого нужно оставаться внутренне спокойным, а он нервничает». Я узнал хозяина голоса. Стараясь контролировать себя, успокоиться и не выдать испуг, я спросил (ощущая себя идущими над пропастью, с одной стороны которой – всеведающий слушатель, а с другой – таинственная тёмная фигура).

– С чего бы ему нервничать?

– А с того, – не замедлил появиться голос, – что он боится… боится, что ты узнаешь о моем существовании.

– Кто ты?

– Перепевник, ты меня слушаешь?! – зло рявкнул напарник, силой выбив меня оттуда, где есть ответы на все мои вопросы. – Задание очень важное…

 

Я очень хотел (хоть и боялся) выйдя из тела встретить того, кто общался со мной. Именно поэтому я и испытал смешанное чувство разочарования и облегчения, когда никого не увидел в стенах подвала, кроме двух ярких тел – моего и слушателя.

– В городе появился убийца… – услышал я напарника.

– А что, их в Москве никогда не было? – съязвил я.

– Не просто убийца… Уже восемь женщин и трое мужчин найдены мёртвыми – всех их, судя по результатам криминалистической экспертизы, убил один и тот же человек!

– Наемник?! – я наконец догадался, к чему клонит слушатель.

– Скорее, псих.

– А мы тут причём? Пусть менты ловят…

– Они часто просят помочь нас разобраться с подобными случаями.

– Я думал, что мы занимаемся более важными делами: политика, мировые течения, кризисы… Разве нет?

– Одна из жертв – дочь сильного мира сего.

– Тогда понятно. И как мне найти убийцу в десятимиллионном городе? Телепортироваться к нему я не смогу – так как индекс мне его не известен.

– Тебе придётся прочесать город в его поисках. Не пугайся – ты легко сможешь его найти. Достаточно подняться повыше и увидишь…

– Что?! Что я увижу?

– Ты увидишь, где он находится. Астрал более проницаем и подвижен – поэтому ты без труда найдешь нужный объект.

– И что потом? Просто узнать, где он находится, сообщить тебе, слушатель, а группа быстро реагирования завершит начатое?

– Дальнейшие инструкции по ходу дела…

В мгновение ока я оказался над крышей дома, впервые выбравшись наружу… Ну как об этом рассказать – человеческий язык слишком скуден и беден для описания увиденных мной цветов. Наверное, просто в нашем мире их нет. Небо в удивительных переливах пурпурно-бордово-бирюзовых оттенков, перетекающих один в другой. Кажется, будто оказался внутри огромного мыльного пузыря…

– Ищи красный цвет!

Я вздрогнул. Голос слушателя напомнил, что я пришёл сюда не любоваться «северным сиянием», а с весьма конкретной целью. Оглядевшись, я увидел вдалеке бордовое зарево, как если бы там бушевал пожар и ураган. Густые облака цвета огня.

– Вижу… там что-то горит.

– Лети туда! – приказал слушатель.

И я воздушным змеем полетел на красный сгусток .

Нельзя сказать, что я был захвачен предстоящей встречей, боялся или трепетал. Меня слишком уж интересовал окружавший мир, отвлекая от мыслей о возможной опасности. Стараясь ничего не упустить, я внимательно смотрел по сторонам… Незнакомый мир действительно был живым: все кружилось, перетекало из одной формы в другую, завиваясь вихрем и распрямляясь вновь. Пульсации, волны, потоки, струи и реки – всё, смешивалось в водоворот жизни, казавшийся единым, цельным, осмысленным… И я был частью этого.

Внизу шли люди, точнее – их астральные образы – толпы, тысячи людей… Кто-то ехал, кто-то шёл, но все они двигались куда-то… Обязательно в сопровождении эскорта паразитов. Кого-то окружали облака грязно-жёлтых, серых и черный цветов. Незавершенные дела и призраки сопровождали каждого.

Моё сознание здесь было неизмеримо больше – я мог беспрепятственно обрабатывать тонны информации. Я мог ВИДЕТЬ всё сразу!

Это ощущение «всепонимания» целиком заполнило меня удивительным приливом энергии, и я даже будто стал ярче светиться.

Но слушатель внимательно следил за моим состоянием, крепко удерживая на поводке. Стоило только расслабиться, как он напоминал о моей главной цели: «Сколько еще?»

– Я почти добрался, – огрызнулся я, продолжая смотреть по сторонам.

То тут, то там кто-то проносился мимо. Какие-то непонятные создания: насекомые, являющие собой странную смесь сороконожки и летучей мыши; медузы; что-то вроде водорослей и множество других с огромным трудом описуемых местных жителей. Единственное, что от меня требовалось – не мешать их пути, уклоняясь от прямого столкновения. После рассказа слушателя о потерянных душах, застрявших в более глубоких слоях тонкого мира, мне не особо хотелось прикасаться к ним, рискуя стать одним из непроявленных. Кстати!

Я быстро снизился до уровня второго этажа и внимательнее рассматривать проплывающих мимо людей. Действительно, как и говорил слушатель, большая часть толпы отличалась однообразием пепельных красок. Настоящая «серая масса». Мёртворождённые. Пустые бездушные оболочки. И это подавляющее большинство… Но среди них были и те, ради кого я отклонился от маршрута. В мультике Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками» их называли «безликими». Это существа, чужие и для мира людей, и для мира духов. Они встречались редко – их полуразмытые серые фигуры появлялись и исчезали, «мигая», будто им не хватает сил и мощности остаться здесь – вот и приходится быть нигде, застряв между мирами.

«Что происходит, перепевник?! Какого чёрта ты ещё не…» – послышался ор внутри, но он не мог пробиться ко мне, что-то мешало…

Пространство заметно уплотнилось. Оно давило и пугало. Сам собой внутри образовался дикий страх. И, казалось, сам воздух состоял из ощущения опасности.

– Что происходит? – повторил я слова куда-то пропавшего напарника.

– А-а-у-у-а-а-а… – грянул оглушающий металлический скрежет, как если бы прямо по дороге пытался проплыть огромный танкер.

– Ты подобрался слишком близком… Раздавит… – голос слушателя был очень тих, и о части слов приходилось догадываться. – Поле… Создай вокруг себя поле!!!

Но было поздно – я увидел источник этого звука, заражавший атмосферу вокруг себя на многие километры страхом, ненавистью и болью…

Из-за угла выплыла огромная тварь – чёрный великан, достигающий шестого этажа. Его тело состояло из плотной желеобразной субстанции, более всего походившей на мазут или нефть; длинные руки произвольно размахивали по сторонам, как будто намереваясь разрушить мир. Но самое главное – его глаза: они горели ярко-красной ненавистью, наполняя тонкий мир ядовитым смогом. Вот истинный эпицентр огненной бури!

Защитное поле!!!

На одном из разборов перед выходом слушатель упоминал о случаях, когда естественная энергетическая защита, окружающая меня, может быть недостаточной и тогда могут понадобиться дополнительные защитные слои. «Внимание – мощнейшая сила…» – вспомнил я наставления слушателя.

Ещё мгновение – и меня раздавит гигантский монстр. Сложно в такой ситуации быть спокойным. Но иного не дано. Я погрузился в темноту, стараясь сконцентрироваться, отдать всё свое внимание ощущениям давления и страха, пытающимся проникнуть извне. Я не пытался бороться, я не сопротивлялся – просто без остатка с ними слился .

Давление отступило!

Я не мог увидеть никакого дополнительно кокона вокруг себя, да и пространство вокруг всё так же горело. Просто мне было спокойно и легко, будто и не маячило в нескольких метрах от меня чёрное чудище.

– Ну наконец-то! Теперь ты в безопасности и он не сможет тебя тронуть… – совершенно без помех послышался голос напарника.

– Кто это? – я с интересом смотрел за мощью и величием гиганта. – Это и есть искомый маньяк?

– Ты о «чёрном человеке»? Нет, ты видишь всего лишь паразита убийцы, раскормленного им до колоссальных размеров.

– Это вроде тех, что ошивались возле нас?

– Да, только вышедший из-под контроля и полностью подчинивший хозяина. Фактически, он управляет человеком.

– От него исходит красный фон… Все пространство заволокло им…

– Он в поисках… В поисках жертвы.

Не скажу, что слова слушателя удивили меня. Я и сам чувствовал что-то подобное.

– Я нахожусь, – оглянувшись, попытался понять, где я. Тонкий мир отличался от физического. Я сориентировался лишь с трудом. – Кажется, в районе Арбата…

– Нет, перепевник… Сейчас ты должен повести убийцу за собой.

– Что? – вот теперь я действительно удивился. – Ты о чём?!

– Тебе ничего не угрожает. Ты создал вокруг себя непроницаемую защиту. Теперь представь, что от чёрного исходит длинный канал…

– Тоже я делал с чёрным ёжиком художника…

– Именно!

– Только тот был поменьше, – не знаю, уловил ли слушатель насмешку.

– Ты должен их соединить.

– Кого? – тогда я еще не понял, в чем заключена моя миссия.

– Чёрных художника и убийцы. Соедини их прямым каналом от первого ко второму так же, как ты это делал с дырами художника. Не понимая к чему слушатель меня ведёт, внутри я ощущал стойкое сопротивление: связывать убийцу и художника единым каналом не хотелось.

– Чем это чревато?

Тишина… Бьюсь об заклад – слушатель размышлял, можно ли открывать карты. Я был уверен, что не услышу ответ, но, вопреки ожиданиям, он изрёк:

– Ничего особенного. Просто их чёрные захотят померяться силами…

– И?

– И… давай действуй! Ты задание собираешься выполнять или нам понадобится искать другого «астрального диверсанта»?»

Я невольно поморщился – почему-то мне было неприятно такое название работы. Не отвечая, я подобрался поближе к вороному гиганту. Он заметил меня, и налитые ненавистью ко всему сущему красные глаза уставились на меня.

– У-у-а-а-а!!! – загремел оглушающий призыв разрушать жизнь.

Сконцентрировавшись, я представил длинный поводок, протянутый от гиганта в пространство – в то же мгновение чёрный столб отделился от груди монстра, быстро устремившись ко мне… Несмотря на опасность, я заставил себя закрыть глаза и представить художника – в моём воображении он неизменно держал бокал игристого вина в руке. Его внешность, словно точный адрес, в любой момент может отправить меня в точку пространства, где он сейчас находится.

Прозрев, я обнаруживаю бледные контуры четырех стен (судя по всему – больничной палаты), у одной из которых лежит он, тот самый, кто ставит дружбу выше собственной жизни. Нетрудно догадаться по бледным оттенкам его ауры, что болезнь сильна и, более того – побеждает. А рядом стоит виновник недуга – статная, расправившая плечи смолянисто-чёрная человеческая фигура. Неужто так раскормился тот маленький колючий шар? На его питание уходит слишком много энергии – старик не справляется.

Заметив меня, чёрный художника вышел вперед так, словно хотел защитить своего больного хозяина.

– Не обольщайся, перепевник. Эта нежить просто защищает свой корм, думая, что ты пришёл перкрыть каналы. Соедини его с убийцей…

Я мысленно замыкаю связь двух паразитов. В тот же миг из груди раскормленного дармоедаа выползает длинная веревка. Хлопок!!! И они соединены единым каналом – от чёрного художника – к чёрному убийцы.

– Что теперь? – осведомился я. На душе гадко, как никогда. Внутри появилась уверенность, что мгновение назад я сделал мерзость.

– А теперь, перепевник, завяжи эту пуповину вокруг шеи художника. Тоже самое повтори с убийцей и… Можешь возвращаться. Миссия завершена!

 

Само собой, я надеялся, что по возвращении в тело это гадкое ощущение пройдёт, но напрасно. Даже более того, со временем мерзость стала ощущаться всё сильней. И это была не вина… Я уверен. Чёткое, взвешенное, без капли ненужных эмоций разумение – соединять чёрных было нельзя. Внутренний барометр, встроенный в каждого человека, измеряющий правильность или ошибочность поступков, однозначно показывал на «минус» – протянутый между убийцей и художником канал не имел право на существование.

– Какого черта!!! – не сдержавшись, заорал я на слушателя. Он молчал, готовясь смирено принять весь поток злости, бурлящий внутри меня и требующий выхода. – Я думал задание найти и обезвредить убийцу…

– Так и есть… – спокойно ответил он. Нужно ли говорить, что его спокойствие и уверенность, звучавшие в голосе, ещё больше злили меня.

– Тогда при чём здесь художник? Зачем я связывал его тварь и убийцу?! И эти петли вокруг шеи к чему?

– К чему эти вопросы? Ты же сам всё прекрасно понимаешь… Только боишься, как ребенок, имя буки произнести вслух. Я порекомендовал тебе избавиться от самобичевания, иначе по аналогии с солдатом, уничтожающим по приказу штаба мирную деревню, ты пос…

– Я не виню себя, – грубо оборвал я слушателя. Он недоверчиво ухмыльнулся:

– Тогда что же, если не вина?

– Не знаю… – соскользнув взглядом в пол, задумался я. – Не знаю… Просто чувствую, что поступаю неверно…

– Ты имеешь ввиду твои выходы? – слушатель знал, на что давить.

– Нет, я говорю о задании… Словно я нарушаю естественный ход событий… Делаю запретное…

– Ты слишком много размышляешь о хорошем и плохом… – слушатель явно хотел отмахнуться от моих слов и уйти от ответа, не воспринимая всерьёз.. Но я не мог позволить ему промолчать. Для меня остаться без разъяснений причин и последствий того, ЧТО я натворил, было равносильно самоубийству.

Я подскочил со стула, полный решимости схватить коллегу за грудки, и, если потребуется, выбить из него всю нужную информацию. Однако, стоило лишь приблизиться к нему ближе, чем на метр, как пространство с неимоверной скоростью закружилось и щека ощутила могильный хлад бетонного пола. Слушатель сидел сверху, упершись коленом мне в спину и больно выкручивая руку.

– Просто прими за аксиому, – сквозь зубы зло прошипел он, – что НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЕШЬ! В любом, даже самом ничтожном, событии, не говоря уже о ПОРУЧЕНИЯХ, смысла больше, чем умещается в твоей стоеросовой башке! Поэтому не играй в философа и праведного судию, а тупо делай, что велят. Взялся «перепевать» наши указания, так какого хрена выдёргиваешься? Ты не в мыльном сериале, где люди не могут справиться с обывательскими страстишками! Все намного сложней! И не суйся куда не надо! Не нам решать…

Он отпустил мою руку, отчего боль стала невыносимой. Я лежал на грязном бетонном полу, не в силах встать.

– Это была не потерянная душа…

– Что? – слушатель не понял, о чем я говорю, тем более, когда так быстро перевел тему.

– Та фигура надо мной в квартире – вовсе не потерянная душа…

– Почему? – слухач вновь заметно напрягся – реакция, которую я и ожидал.

– Я специально спустился пониже к толпе, когда летел на задание, чтобы посмотреть на непроявленных. Того, кого я видел – это не один из потерянных… Совсем не похож. Души мерцают, а та фигура оставалась неизменной. И не чёрный он – тело иное…

– Другое? – нахмурился напарник, делая вид, что силится понять. Но это было не так. Вновь смердело ложью.

– Да… Человеческое. Он похож на человека, а чёрный – пародия на человека: паразит, желающий выглядеть по-людски. Тогда кто это?

Все так же напряженно, сосредоточенно размышляя, напарник молчал. Ответил лишь спустя несколько минут :

– Я не знаю… Впервые не знаю, поэтому не на шутку обеспокоен. Тонкие миры переполнены самой разнообразной нежитью – как полезной, так и крайне опасной. Тем более, что кто-то смог прорваться в твою реальность…

– В смысле?

– Тот случай в автобусе – расскажи ещё раз.

Я поднялся с пола, сел на стул, даже не отряхиваясь, и подробно изложил тот эпизод.

– Значит, поступим так, – начал напарник, когда я умолк. – Пока не выяснится, что за оно, ты должен полностью ограничить контакты с внешним миром…

– Что это значит?

– Сиди дома и не смей выходить на улицу ни при каких условиях, понял?

Судя по тону, он не шутил.

– Всё так серьёзно? – ответил я вопросом на вопрос. По правде говоря, я, хоть и испугался, но не видел особой опасности. Мне казалось: всё не так страшно. Скорее, взыграло любопытство: «Кому и зачем я мог понадобиться?»

– НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НА УЛИЦУ НЕ ВЫХОДИТЬ! Ещё раз повторить?! – слушатель вложил максимум сил, чтобы я понял – возможно, мне грозит беда.

– Понял… – мне осталось лишь подчиниться.

– Хорошо. Тогда на сегодня всё. На выходе ждёт машина, которая доставит домой. В салоне лежат пакеты с едой… По приезде подкрепись хорошенько,– слушатель встал и пошёл к выходу. – И, кстати, – обернулся он, уже стоя в проёме, – зашторь окна. Когда понадобишься, я позвоню…

 

Ночью привиделся сон…

Тот самый подвал. Я сижу под лампочкой на стуле, выпачканный в потасовке. Всё так же, как и въявь – только место слушателя пустует. То есть я не вижу, чтобы там сидели, но знаю, что кто-то есть. Правда, сколько бы я ни напрягал глаза, всё равно не мог уловить хоть что-то…

– Нам не позволяют увидеться, – вещает знакомый голос. Тот самый! От произнесённого воздух колышется, но хозяин голоса так и не проявляет себя.

– Кто ты? – спрашиваю я, но безответно…

– Снаружи всё не так, как внутри. Искажённая информация для искажённого восприятия. Жёлтый обманщик торжествует.

– Кто ты? – повторяю я, не теряя надежды узнать.

– Смотри телевизор. Среди лжи там – крупицы правды, исказящие искажение… Когда это узреешь – заверши телефонный разговор, согласись на женский хлеб… – мерзкий писк проглотил последние слова. Нас заметили…

Пространство тотчас затряслось, и сквозь пластилиновый потолок проникли с лёгкостью разрывающие бетон огромные пальцы. Сквозь новую дыру виднелась огромная физиономия слушателя:

– Я же говорил тебе сидеть дома! – скалился он. Затем, переведя взгляд на пустой стул, сказал:

– Хрен тебе, а не манка! – и, громко вычистив нос, отхаркнулся на стул, полностью затопив его слизью. Затем вновь посмотрел на меня и вопросил:

– Тебе добавки или сам проснёшься?!

И я проснулся…

 

– Дим, ну давай куда-нибудь сходим… Пожалуйста-а… – Аня прижалась к подмышке, разглаживая на животе несуществующие складки. – Ты уже второй день безвылазно дома… Пялишься в телек и всё. Давай в кафе к Сергею сходим, а?

Я нажал на пульте кнопку, выключив звук.

– Мне нельзя. В любой момент могут позвонить и я уеду по делам…

– Из кафе и уедешь. Надо ж в люди хоть иногда выбираться! А то совсем скоро в нелюдимого превратишься.

– Аня, нет.

Но она и не хотел меня слышать:

– Ты даже ничего толком не смотришь – только прыгаешь по каналам, как умалишенный… Также нельзя…

– Аня, нет! Я буду сидеть дома, смотреть телевизор и ждать звонка! – пришлось повысить голос. Естественно, супруга обиделась и ушла в другую комнату ждать, пока я не приду извиняться. И ведь действительно уже собрался – даже с дивана встал… Но вспомнилась кривая издевательская усмешка «брата по разуму» и его слова: «Сколько ни пытайся дружить с веником или со связкой ключей, но друзьями вам не быть…» Опять захотелось вцепиться ему в горло. Уж слишком часто последнее время стало появляться это желание.

Я опустился обратно на уже пригретое место и включил звук телевизора. Шли новости:

-… Нашли задушенным в больнице, где он находился на лечении в связи с резким ухудшением самочувствия. По предварительным данным, убийца проник в палату под видом родственника и удушил Васильева руками, после чего повесился сам. Медсестра обнаружила оба тела во время планового обхода. Детали уточняются. Прощальная панихида состоится в воскресенье во Всесоюзном Доме Художника…

Даже выключив телевизор, я продолжал бессмысленно смотреть в чёрный экран. Глубокий вдох совершенно не помог мне прийти в себя – неприятная пустота в голове (наверное, как защитный механизм) спасала меня от истерики. Казалось, всего один шаг – и я сорвусь, начав крушить всё и вся…

«We live in a beautiful world…» – запел Coldplay из динамиков сотового, оповещая, что со мной жаждут общаться. Я нажал на зеленую трубку.

– Видел? – спросил слушатель. Я закусил губу, стараясь сдержаться. – Знаю, что видел. Ты своей истерикой километры тонкого мира засрал… Хм-м… Можешь молчать сколь угодно – я и так слышу, что ты думаешь… Хотя ты и научился последнее время частично закрываться от меня… Но для этого нужно оставаться спокойным. А ты сейчас – словно пороховая бочка. Так ведь?

Странно, но на меня его слова подействовали успокаивающе – видимо, очень уж не хотелось, чтобы слушатель ковырялся в моей голове. Тошно знать о своей полной прозрачности для другого. Мир и так переполнен настолько, что нет никакой возможности остаться наедине. Улицы, леса, поля, пещеры, подземелья и даже собственная хата – кажется, каждый клочок почвы занят лишь для того, чтобы не дать наслаждаться одиночеством. Единственном прибежищем оставалась лишь голова – уникальным местом, где не подслушивают. Так было до знакомства со напарником. Не– удивительно, что я обрадовался, когда догадки подтвердились: я, действительно, могу по желанию «закрываться» от сверхчувственных ушей напарника.

– Вот так-то лучше, – послышался из телефона довольный голос, – я рад, что ты, перепевник, успокоился и можешь адекватно воспринимать меня и мои слова.

– Я знал, что убиваю художника, – как ни тяжело, но нужно было признаться (в первую очередь, самому себе) в том, что именно я стал причиной смерти несчастного.

Коллега своим ответом явственно дал понять, что проникает в самую суть моих терзаний:

– Не обольщайся, перепевник – не ты причина и никогда ею не будешь… Ты всего лишь реализатор причины… Ох, уж эти людишки! – наигранно тяжко вздохнул он куда-то в сторону, показывая, что я не более, чем один из многих. – Всегда хотят быть больше, чем в реальности. Ты – шестёрка, Дима. И смирись с этим… – слушатель впервые назвал меня по имени. В его устах оно было неестественно, будто пластик. – Не будь, как мёртвое большинство, трагическое в жалких попытках хоть на мгновение почувствовать себя живыми.

Ты прямо сейчас сидишь в своей квартирке перед теликом и грызешь себе ногти: «Ах, я убил невинного старика, какой я негодяй!» Так вот, напарник, даю тебе фору первый и последний раз: поймешь – молодец, а просрёшь – дурак!

Так вот… Ты сам создаешь себя как убийцу. Богу, или кто там за нас отвечает, глубоко параллельны твои стенания и эпическое дрочево, которое ты развел в своей гребаной голове. Разделение всего на «Плохо и Хорошо», «Добро и Зло» – привилегия людишек, но не Высших Сил. Они надо всем этим. Они – идеальная машина, тот самый вечный двигатель, работающий на топливе целесообразности.

– Целесообразности? – исступлённо повторил я.

– Именно! Это когда ты не понимаешь зачем так поступать, но всё же делаешь то, что требуеют… Пусть даже этот поступок «глупый» или «плохой», но он це-ле-сообразен! – проговорил он по слогам, стараясь, чтобы это слово въелась мне в память навсегда. – Ты даже можешь не понимать смысла своего поступка, зато «наверху» его заметят и даже дадут тебе сахарок, позволив перейти на следующий, более сложный, но и более увлекательный уровень игры.

– Что это значит?

– А то, что у тебя нет выбора, Димитрий! Ты можешь думать, что он у тебя есть, обманываясь, потому что так думать удобно… Но, по факту, ты соединил чёрного убийцы с чёрным художника, обрекая их на смерть потому, что у тебя не было иного выбора… Так же, как его не будет, когда я позвоню тебе через три дня и отправлю на следующее задание… И ты его исполнишь… Знаешь прочему?

Мне даже не нужно было думать:

– Потому что у меня нет выбора.

– Именно! А отсутствие его заключено в целесообразности твоей работы на нас. Ты должен это делать, это смысл твоей жизни, твой путь, который тебя обязуют пройти, и другого выбора нет… Всё! – резко оборвал он сам себя. – Я позвоню через три дня. Отдыхай.

Экран телефона погас. Меня тоже словно выключили – ни эмоций, ни мыслей, ни желаний. Где переживания по невинноубиенному? Может, дело в том, что у меня и вправду нет выбора – делай, что должно, несмотря ни на что… И это – истинный смысл бытия? Если всё так просто, то откуда кровянистый привкус порока во всем, за что я берусь в последнее время? Я даже точно могу сказать, когда это железистое послевкусие появилось впервые – в тот самый момент, когда маленький черный ёжик получил благодаря мне беспрепятственный доступ к художнику – именно тогда я и понял, что иду против живого человека… А, точнее, против природы – наивысшего судьи.

Но, с другой стороны, если верить словам слушателя, всё сущее принциально целесообразно. То есть основано на максимально эффективном расходовании ресурсов – будь то мир плотный или тонкий: энергия не берется из ниоткуда и не исчезает бесследно. Все расходуется «сообразно цели», а, значит, если бы мои действия как-то противоречили этому принципу, я просто-напросто не смог бы осуществить порученное – мне просто бы не позволили это сделать…

Чёрт! Не понимаю… Ничего не понимаю… Что правильно, а что нет? Куда идти???

Совершенно неожиданно в проёме показалась Аня:

– Ну, а за хлебом хотя бы сходить сможешь? У меня сковородки на огне, а хлеба дома вообще нет…

В голове мгновенно в мельчайших подробностях, словно фото с большим разрешением, всплыл сон и слова того, кого я никак не мог увидеть за пустым стулом: «Смотри телевизор. Среди лжи там крупицы правды, исказящие искажение… Когда это узреешь – заверши телефонный разговор и согласись на женский хлеб…» Пророческий сон обретал плоть на сто процентов: правду о художнике я узнал именно из телевизора и сразу за новостью произошел телефонный разговор со слушателем… Атеперь жена посылает за хлебом.

– Может, ответишь? – раздражённо поторопила жена. Было видно, что с обидой она ещё не справилась. Если бы не сон, скорее всего, я не согласился бы выйти из дома, опасаясь слушателя.

– Сейчас. Только оденусь…

 

В круглосуточном магазинчике, что в торце нашего дома, хлеб оказался несвежим.

– Воскресенье… – виновато улыбнулась молоденькая продавщица.

Пришлось тащиться в супермаркет через дорогу. Не знаю, что именно я ожидал встретить по пути, но особо не спешил. В магазине неспешно обошел все ряды, набивая корзину ненужной провизией. Жена сказал купить хлеб, но я брал всё подряд: консервы, шоколад, бутылку вина, пачку риса, печенье, апельсины, вишнёвый сок, бессмысленными покупками растягивая время… При этом внимательно осматривая окружающих людей. Но, как часто бывает, ответы приходят, когда не ждёшь.

Я стоял в очереди к кассе. Через одного покупателя настанет моя пора рассчитываться. Сначала я почувствовал дыхание возле самого уха и лишь затем последовал шёпот:

– У меня не хватит энергии быть в одном теле долго…

Обернувшись, я увидел пристальный взгляд фиолетовых зрачков, увиденных в автобусе. Разве что человек, носитель взгляда, был другой – женщина лет сорока.

– Ты думаешь, что ты и есть настоящая угроза… – продолжила она тихим, хрипловатым мужским баритоном. – Думаешь, что демоны в тебе… Но ты опять не туда смотришь…

Всеми силами я пытался понять, о чём речь и кто мог её вести. Но никак не получалось сообразить. Мне вообще начинало казаться, что я застал фильм на середине и, сколько ни пытаюсь сориентироваться (кто, куда и почему) – всё без толку. Отдельные сцены никак не складывались в осмысленный сюжет.

– А кто угроза? – спросил я женщину. Главное сейчас – не молчать. – Куда глядеть?

Но она лишь удивлённо вытаращилась на меня.

– Смотри на тех, кто уводит с пути – иллюзией и декорациями! – вещала кассирша, не отрывая от меня фиолетовых глаз, одновременно продолжая пробивать товар. Соседние покупатели недоумевающе наблюдали за ней. – Угроза в тех, кто даёт тебе задание.

– Разговор от слушателе? Я правильно понял?

– О том, чью волю он исполняет, – хриплый голос послышался из соседней очереди – мальчик лет десяти неподвижно застыл, так и не выбрав жвачку. Его зрачки приобрели знакомый оттенок. – Все их задания – обманка. Это только способ подготовить тебя и отвести глаза от главного.

– Это не имеет смысла – ведь я работаю на них! – запротестовал я. Какого чёрта я вообще должен слушать неизвестное существо.

Мои слова вызвали странную реакцию… Сначала громко, не таясь, засмеялся только что говоривший со мной ребёнок. Затем ухмыльнулся мужчина рядом. Затем – кассирша. А спустя минуту громовым смехом заливался весь магазин. Лишь я был свидетелем этого массового психоза.

Каждый работает на себя, – перекрикивая галдёж, сообщил мне голосом из сна какой-то парень. – Они это знают и поэтому используют тебя в своих целях. Цели их. Но платить-то всё равно тебе. Им нужны руки, которые будут загребать угли. И эти руки – твои!

– Я не должен был выходить из дома! Мне запретили контактировать с кем бы то ни было, – я не на шутку разозлился. Что за чушь?! Я сам захотел на них работать.

Бросив корзину, я понёсся к выходу. Смех разом стих. Какая бы тварь со мной не разговаривала, она не имело прав указывать на…

– Они не спасают тебя от меня! – полетело вдогонку. Я не стал смотреть, через чьё тело со мной говорят в этот раз. – Они боятся, что я спасу тебя от них… Они угроза, а не я. Я тот, кто тебя ведёт, и если ты не поймешь…

Дальше я не слышал, так как выбежал за дверь. Скорей перейти оживленную улицу – и я дома. Никуда до следующего задания…

Но от меня и не собирались отставать. За дверью меня ждал дед с пристальным фиолетовым взглядом:

– Они позвонят тебе сегодня ночью и вызовут на задание – самое важное. То, ради которого ты и был нужен. У тебя нет времени – они боятся, что я доберусь до тебя раньше, чем они всё завершат…

– К чёрту! – я толкнул старика, чтобы он заткнулся. Дед упал, а я метнулся вниз по ступенькам.

– Ты должен… – не останавливаясь, я побежал дальше. Но, оставляя очередного вестника позади, я знал, что меня уже ждут впереди.

– … Прочитать седьмую главу указа! Лишь тогда ты всё поймешь… – кричал кто-то вслед.

– … Седьмая глава указа! Слышишь?!

– … Два четыре…

– … Семь шесть…

– … Ноль ноль два.

Люди говорили мне числа, но я не хотел слушать. Я бежал домой, стараясь как можно быстрее выбраться из людского потока и остаться в тишине.

В подъезд, там по ступенькам и наконец, домой, закрыв двери на все замки. И только сердце бешено колотится.

Аня вышла с кухни, недовольно глянув на мои пустые руки:

– Хлеб где?

Я вдохнул глубоко и долго, с наслаждением выдохнул. И лишь затем ответил:

– Воскресенье. Несвежий.

– Понятно… – многозначительно буркнула она и скрылась на кухне. Я снял обувь, куртку и пошел смотреть телевизор.

 

Нет, нет, нет и нет!!! Никогда! Незачем! К чёрту все эти подселения и черноглазых советчиков! К чёрту… Чёрту! Через три дня меня вызовут на новое задание. Затем, если повезёт, ещё несколько выходов – и я ухожу в длительный отпуск с полным государственным обеспечением. Надо будет сразу Аньку под мышку – и куда-нибудь в Турцию на пляж. На недельку, или ещё лучше – на две… Нет, всё бесполезно!

Как ни пытался, никак не мог отмахнуться от чисел, летевших в спину. Стайкой назойливых мошек они не позволяли сосредоточиться ни на чём, кроме себя.

Я перегнулся через подлокотник дивана и взял газету со сканвордами. Рядом лежала ручка. Выбрав неразгаданное слово из семи букв, в пустые клеточки спокойно вписал: «2476002». Цифры, накрепко въевшиеся в мысли. Взял трубку домашнего телефона – набрать неизвестный номер.

Долго не отвечали. Так долго, что я даже вздрогнул, услышав мужское приветствие:

– Слушаю…

Голос показался знакомым, хотя ни одной догадки, кто мог быть его хозяином, не возникло. Но ведь нужно представить, что за человек на другом конце провода, чтобы знать, о чём его спрашивать.

– Алло! – произнёс голос, явно раздражённый молчанием.

– Мне нужен… – промямлил я и запнулся.

Мой преследователь обещал, что я всё пойму, лишь прочитав «7 главу указа». Но что это за «указ», что в нём содержится, и что я должен понять, прочитав его – я не знал. «Какой-то там съезд Советов Союза Социалистических Республик постановил…» – почему-то вспомнились указы, громогласно провозглашемые политиками после бесконечных заседаний и собраний.

– Кто это? – наконец, послышалось после паузы. Видимо,  собеседник размышлял, как правильно среагировать и, естественно, выбрал самый неподходящий вопрос. Идти ва-банк! Другого выбора у меня все равно нет.

– Это перепевник, – представился я.

– Перепевник? – отозвался некто. Судя по интонации, я не сглупил. Мое звание-профессия явно была известна человеку на другом конце провода. Но это не помешало ему сильно удивиться. Казалось, он мог ожидать звонок от самого чёрта, но не от меня. Нужно было действовать дальше.

– Мне напарник приказал ознакомиться с указом, пока он в отъезде. Мол, лучше узнать из первых уст… То есть лучше, если мне кто-нибудь расскажет. А ты вроде в курсе, вот он у начальства твой телефон и спросил… – удивительно, но в моём голосе было столько спокойствия, что я мог бы поверить самому себе.

– Хм… С каких это пор перепевникам про указ рассказывают? – что-то в моем звонке смущало собеседника.

– Не ко мне вопрос. Так куда мне подъехать? Где ты живёшь?

– Ты что, чокнулся? Кто тебя домой пустит? Привык небось за любые двери проникать без препятствий… – зло сказал он. – В зале ожидания Казанского вокзала, на втором этаже, возле газетного киоска. Через полтора часа успеешь?

– А то! – невозмутимо отозвался я.

 

Нарушив дважды запрет выходить на улицу, я ожидал, что по пути снова повстречаю фиолетовые глаза. Но, сколько бы на протяжении всего пути ни вглядывался в толпу, не заметил, чтобы хоть кто-то смотрел в мою сторону. Оно и лучше…

До назначенного времени оставалось ещё минут двадцать. Усевшись на свободное место возле газетного киоска, стал дожидаться неизвестного. Когда на лестнице появился тот самый Парфюмер, что вынюхал во мне талант перепевника, и направился ко мне, естественно, я постарался скрыть свое удивление. Теперь стало понятно, почему голос в телефоне показался знакомым.

Следуя сценариям шпионских фильмов, Парфюмер сел рядом, делая вид, что не имеет ко мне никакого отношения. Мы сидели и молчали. Наконец, не выдержав, я спросил первое пришедшее в голову:

– Почему именно это место? – надо же было как-то начинать разговор.

Прежде чем ответить, он долго молчал. Затем раздался телефонный голос:

– Мне вокзалы нравятся, а в этом углу за киоском камеры не берут.

Ну что ж, коротко и по делу. Судя по всему, он вообще не любил произносить лишние слова и делать лишние телодвижения.

– А я вот не люблю вокзалы, да и мало кто…

– Так! – оборвал меня Парфюмер. – У меня времени мало, а на ерунду вообще нет. Так что держи… – он протянул мне маленькую книжку, больше всего похожую на блокнот или карманную Библию, обрамленную в алый кожаный переплет. Достаточно было взять её в руки, чтобы почувствовать исходящую силу. Это трудно объяснить.

На обложке значились вдавленные черные буквы “УКаЗ”. И больше ничего…

– Это аббревиатура? – по написанию букв догадался я.

– «Универсальные кармические законы», – расшифровал он. – Неужели тебе совершенно ничего не рассказывали?

Конечно, я боялся сказать не то и не так, тем самым вызвав в чутком парфюмере сомнения в правдивости моих слов… Тем более, что он и так не больно-то мне верил. Но что поделать – приходилось надеяться на его желание скорее от меня избавиться.

– Все возложили на тебя. Слушатель сказал, что ты сможе…

– Кто? – удивленно переспросил парфюмер. Видимо, они не были знакомы.

– Слушатель, – повторил я, – мой напарник… Сказал, ознакомиться с УКаЗом перед следующей операцией. Сказал, что ты введешь в курс дела. Я вообще думал, это твоя обязанность…

– Сейчас ещё… Никто мне за это не заплатит… – раздражённо фыркнул он.

– Вот и я напарнику говорю, зачем человека беспокоить лишний раз? Сам разберусь. Но когда он сказал, что именно ты будешь моим учителем, естественно, я согласился…

– Почему?

По-моему, я достиг цели и заинтересовал его. Парфюмеру было лестно, что я хочу видеть его своим наставником. Перед глазами появилась отчётливая картинка, как его паразит самомнения получив от меня подпитку гордости, высокомерно поднял голову.

– Потому, что ещё в академии (когда ты меня вынюхал), мне стало интересно, что ты за личность такая уникальная…

– Обычная… – неумело отмахнулся он от похвалы. Теперь парфюмер с большей охотой обо всём расскажет.

– Я, честно говоря, думал, что УКаЗ – это какая-то официальная фигня, типа тех указов, что издаёт президент. А, как оказалась, речь вообще идет о каких-то «кармических законах»!

– Что значит «каких-то»? – возмутился он, суетно переминаясь на пластиковом сидении. – Что вы делаете, не зная законов?! Вы же постоянно работаете с причиной и отгребаете следствие! И только сейчас вас стали вводить в курс дела…

– Я так понимаю, говоря «вы», ты имеешь в виду перепевников?

– Да… – кивнул парфюмер.

– И много ты нас знаешь? – мне стало интересно. Я слышал о существовании других перепевников, но никогда с ними не общался. А хотелось бы…

– Моя задача – вас находить. По сути, это и есть моя основная обязанность. Бывает, конечно, что ко мне обращаются с другими заданиями, но это чаще исключение из правил. В основном, я занимаюсь поиском вас.

– И как часто к тебе обращаются?

Парфюмер задумался:

– Поступив на службу, сразу ездил раз в месяц, затем – в три недели, затем – в две… Каждый раз промежутки между поездками сокращались, пока в марте прошло года – «оп!» – и опять раз в три месяца.

– А что тогда случилось?

– Не знаю и знать не хочу! Единственное, что меня должно волновать – это исполнение на пять с плюсом своих обязанностей, когда сказано. А что? Работёнка не пыльная. Зарплата хорошая. Занимайся своими делами, а с периодичностью в пару месяцев – звонок, машина, едем в какое-нибудь учебное заведение (иногда в другом городе). Там всё обнюхал, вычислил нужного человека – и всё, гуляй до следующего звонка…

Не знаю почему, но мне показалось странной такая частота поиска перепевников.

– Сколько ты уже работаешь на организацию? – спросил я парфюмера.

– В следующем месяце будет пять лет, – сразу ответил он. – Я по этому поводу маленький праздник каждый год устраиваю. Вот и знаю точно.

Я быстренько подсчитал в уме:

– Пять умножить на двенадцать и разделить на три месяца…

– Скорей, на два, – поправил он. – Да, за пять лет я нашёл для организации более тридцати перепевников…

– Ого, тридцать! – ошарашенно воскликнул я. – Оказывается, у меня не такая уж и редкая профессия, – я старался придать голосу шутливый тон, хотя ничего весёлого в этом не было. – А ты с кем-нибудь из них встречался потом или только вынюхивал их?

Точно знаю, что мне не показалось. Теперь-то я наверняка знаю, что человек, если открыт для своих ощущений, чувствует и осознает много больше, чем лежит на поверхности. Мой вопрос явно пришелся не по вкусу парфюмеру, он словно почернел.

– Давай насчет УКаЗа, – попытался перевести он тему, но я настоял, подозревая, что случайно наткнулся на что-то важное.

– Почему ты не отвечаешь? Видел ли ты в дальнейшем кого-либо из перепевников или нет?

Понятно, что парфюмер задумался, размышляя, можно ли мне довериться или лучше промолчать.

– Просто… Понимаешь… – он говорил так, словно ему приходилось выдавливать из себя каждое слово. – Те, кого я нашёл… Ими больше не пахнет…

– Что это значит? – я не совсем понимал.

– Когда я нюхаю, – он громко втянул носом воздух, демонстрируя, что имеет в виду, – я нюхаю пространство. И в этом пространстве всех тех, кого я нашел, больше НЕТ… Сначала новый перепевник есть, а затем… Месяца через два… Я нюхаю-нюхаю… А им все равно не пахнет… Это значит одно – мне скоро позвонят и я поеду искать нового…

– Ты хочешь сказать, – поморщился я, стараясь справиться с нарастающей тревогой, – что новые перепевники – это не расширение штата, а замена одного другим?

– Не знаю… – обреченно выдохнул он.

– Что значит «перепевников больше нет в пространстве»? Все мои предшественники умерли? – мне стало действительно страшно.

– Я не знаю, зачем нужна ваша способность выходить в астрал! – отмахнулся парфюмер и попытался встать, желая сбежать от неприятного разговора. Но я не позволил ему уйти, схватив за руку, и рывком посадив на место.

– Нет, ты знаешь, сука! – сквозь зубы прошипел я, не выпуская его. Несколько зевак заметили неладное и теперь с интересом ожидали продолжения. Парфюмер не сопротивлялся, не желая привлекать внимание. – Ты знаешь, что перепевников ищут на убой и именно ты помогаешь нас найти! Ты это знаешь, но всё равно продолжаешь помогать организации. Потому что зарплата хорошая и работать мало приходится, да? Только вот совесть тебя жрёт… Её-то не обманешь! С ней не договоришься! – перед глазами предстал образ обрамленного в яркий радужный шар парфюмера. Шар, который уродовало большое черное пятно в районе правого лёгкого. – Вот и выменял благополучие на рак лёгких…

– Откуда ты… – наморщился он.

– Знаю! – грубо перебил я. – И если ты не прекратишь непотребства, тебя ждёт мучительная смерть. Ты готов за стабильность, предлагаемую организацией, расплатиться болью?

– Так и знал: не надо было говорить… – как-то по-детски он отобрал у меня свою руку, но уходить не собирался.

– Может, и не стоило ничего рассказывать… Но ты сделал выбор. И теперь сожалеть поздно. У тебя есть догадки, что происходит с перепевниками?

– Нет, – спокойно ответил парфюмер. Видимо, окончательно смирился с тем, что от меня не отвязаться. – Но я знаю, где может быть ответ…

– И?

– У тебя в руках.

Переведя взгляд на пунцовую обложку, я всматривался в четыре буквы – три большие и одну маленькую – так, словно держал в руках заветный ключ от секретов мироздания.

– Эта книга очень важна. Ее дают лишь тем, кто готов служить организации и России, невзирая ни на что – патриотам, готовым платить за процветание Родины собственной жизнью и смертью. Коль тебе рассказали о существовании УКАЗа, думаю, ты понимаешь, о чем я говорю…

– Чушь! Какой в жопу патриотизм?! – удивительно: казалось, я знаю, что и как нужно говорить, что бы вытянуть из Парфюмера всю информацию и выйти чистеньким. Словно кто-то подсказывал необходимое. – Единственная причина, почему ты до сих пор вынюхиваешь нужных людей – жирное вознаграждение. Можешь не рассказывать…

Парфюмер глянул на меня, надеясь увидеть на моём лице ответ – может быть, я «засланный казачок» и, на самом деле, моя цель – проверить его преданность? Я быстро закрылся от его чуткого нюха. Нужно было двигаться дальше:

– Не волнуйся, Парфюмер. Мне тоже, как и тебе, рассказали об УКаЗе, потому что предстоит особое задание и у меня есть причины, вполне прагматичные, это задание выполнить, – соврал я. – За него обещают хороший куш. Но почему-то без ознакомления с УКаЗом к поручению допускать не хотят…

– А что непонятно? – хмыкнул он. – Видимо, верхам чётко нужно, чтобы ты знал, чем рискуешь. Ведь «Универсальные Кармические Законы», по сути, – правила игры в жизнь. Или, точнее, – руководство для пользователя пространством физической материи. То есть нашим миром… Миром людей.

– Мне всё равно непонятна суть книги… Что ещё за правила жизни? Чушь какая-то…

Парфюмер скривился. Он явно считал меня недоумком… Плевать. Сейчас главное – выяснить всё до конца об УКаЗе.

– Объясняю… – тяжко выдохнул он, страдая от обязательства разговаривать с таким непонятливым, типом как я. – Каждое из существ во Вселенной проходит цепь перерождений с единственной целью – пройти огонь, воду, медные трубы, эволюционируя в процессе движения до более сложной структуры. Такой вот бесконечный спиралевидный подъём вверх, – говоря это, он указательным пальцем водил в воздухе по кругу, поднимая руку вверх. – Чтобы сущность могла мутировать и стать лучше, сложнее, окружающий мир ставит определённые жизненные условия (мы, люди, их называем «проблемами»), с которыми существо либо справляется, либо нет. Если да, то переходит по спирали на следующий «левел», если нет – остаётся там же, получая в нагрузку дополнительные домашние задания. Так вот, зная «универсальные кармические законы», можно, не оставаясь на второй год, максимально быстро закончить школу.

– То есть в УКаЗе описано, что дозволено, а что нельзя?

– Делать можно всё! Убивай, грабь, насилуй, обманывай – вопрос в цене. Готов ли ты платить? Понимаешь?

– Если я правильно понял, это тема целесообразности? – мне вспомнился последний телефонный разговор со Слушателем, когда он упомянул об мироустройстве .

– Именно! – кажется, Парфюмер даже обрадовался. – УКаЗ (я его еще называю УКэЗэ – Уголовный Кодекс Земли) – просто прайс: за какие действия что ты должен заплатить.

– То есть?

– Открой шестую страницу. Читай.

Я стал читать:

– Убийство, совершенное в состоянии эмоционального аффекта. Цена – продление одной из жизней на семь лет; принятие части кармического долга убитого на себя; увеличение пути перерождений от двух до пяти жизней, – я оторвался от книги и посмотрел на Парфюмера. – Действительно, похоже на уголовный кодекс.

– А это он и есть! С той только разницей, что отвечать по нему придётся не перед другими людьми, а перед собой и Всевышним.

– Только мне не понятно… Тут написано, что одна из расценок за убийство другого человека «продление одной из жизней на семь лет». Какое же это наказание?

– Странный ты, перепевник… – усмехнулся парфюмер. – Ты же путешествовал по тонким мирам… Значит, успел ощутить свободу – когда тело не обременяет тебя…

Я кивнул, вспоминая ощущения полёта и легкости.

– Тогда тебе должно быть ясно, что жизнь – это тюрьма. И наша задача – из неё поскорее выбраться.

Я вспомнил, что ощущение физического тела обузой возникало каждый раз, когда требовалось завершить выход.

– Если известна цена каждого проступка, ты можешь подробно изучить жизненные условия, созданные судьбой, и вести себя наиболее адекватно, выбирая максимально целесообразные решения и создавая минимум энергетических вихрей, сбоев и кармических узлов… А, значит, и избавиться от необходимости рождаться максимально быстро…

Внимательно слушая Парфюмера, вернее, стараясь его слышать, я не мог понять только одно:

– Хорошо… Только если ты всё это знаешь, то почему до сих пор работаешь на организацию? Ведь именно из-за неё ты заработал рак?

Я надеялся обескуражить парфюмера. Но, вопреки моим ожиданиям, он лишь неприятно улыбнулся, желая показать, что ожидал от этого.

– А потому, что я готов платить за годы беспечной жизни тремя месяцами боли… Скажем так, я сознательно решил передохнуть эту жизнь, а начать действовать со следующей… Не такой уж и большой с меня спрос… Я всё просчитал… – скалясь, ответил он.

– Интересно только, – я улыбнулся, предвкушая его реакцию, – какую жизнь по счёту ты «передыхаешь и собираешься начать действовать со следующей»?

Шах и мат! Он ошарашено уставился на меня:

– Мне никогда это в голову не приходило… – Парфюмер замолчал, судя по мрачному выражению лица, не на шутку расстроившись. Ничего! Пусть подумает – это полезно. А у меня пока тоже есть над чем поразмыслить.

Я открыл книгу, найдя на первых страницах «Содержание», но, вопреки ожиданиям, ничего, кроме перечня глав, не нашел. У них не было названия – стояла просто цифра, обозначающая номер главы, а справа – номер страницы. Я открыл на седьмой главе.

«Глава 7. Грубое вмешательство в кармическую ответственность», – про себя прочёл я. Что еще за «кармическая ответственность»? Что делать – пришлось вновь обращаться к парфюмеру. Пусть растолкует.

– Здесь описаны последствия за вмешательство в отбывание наказания, – неохотно начал объяснять он. – Проще говоря, если один человек сует нос в кармические долги другого, тем самым не давая за них расплатиться, он берёт на себя часть этих долгов, увеличивая свою долю геморроя и ухудшая судьбу на протяжении нескольких жизней. Не понятно?

– Например?

– Ну, допустим мать из любви к сыну балует его. Не даёт столкнуться с трудностями и проблемами, тем самым делая из него неприспособленного к жизни тюфяка. Естественно, ей придется отвечать за это, кода стоеросовая детина станет требовать положенную заботу, а мать её дать не сможет или не захочет…

– Все как-то банально, – поморщился я. Мне казалось, что в УКаЗе должно быть описано что-то особенное…

– А кто тебе сказал, что отвечать придётся за что-то особенное? Все самые обычные повседневные действия ведут куда-то. Только мало кто об этом задумывается, в итоге оказываясь в долговой яме. То есть в кармической заднице… В примере со слишком «радивой» матерью, ей придётся не только получать от сына, разгребая его проблемы, но и взять на себя часть его долгов, с которыми сынуля по её вине не рассчитался. Может, Мир на него возлагал серьёзные надежды. Предположим, что наш выдуманный малец должен был стать главой корпорации, спонсирующей изобретения важного для всего человечества лекарства или механизма. А из-за того, что мать не решалась дать ему по загривку, когда тот воровал печенье – нет корпорации, нет спонсирования, нет лекарства, а есть только жирное неприспособленное ни к чему чмо! Кто за это отвечает?

– Мать? – продолжил я то, к чему он меня подводил.

– Нет! Отвечают оба! Исполнение обещаний (которые каждый человек даёт до рождения) и есть «кармическая ответственность», последствия невыполнения которой и описаны в седьмой главе УКаЗа.

– Вот оно что… – кажется, я стал понимать. Разве что оставалось непонятным, для чего именно на это пытался указать мне «тот, кто ведёт». Как он сказал, «я смогу всё понять, только прочитав седьмую главу УКаЗа». Вот я уже знаю, о чём она. И-и-и?

– Я думаю, ты сам понимаешь, что приведенный пример лишь бытовуха, – добавил парфюмер, – тогда как седьмая глава описывает грубые вмешательства.

– И что можно к таковым отнести?

Парфюмер разговаривал со мной, не прекращая рассматривать ожидающих на вокзале людей, словно пытался высмотреть слежку. Было непривычно общаться с человеком, не смотрящим на тебя.

– Под «статью» грубых вмешательств попадает много всего: врачевания, исцеления, экзорцизм…

– Стой, не так быстро! – взмолился я. – Я, конечно, понимаю: все эти вещи тебе понятны. Только не забывай – я новичок. При чем тут врачевание и экзорцизм?

Естественно, последовал тяжкий вздох:

– Мой рак легких…

– И? – поторопил я Парфюмера. Было видно, что говорить на эту тему ему тяжело.

– Как ты сам понял, он является следствием моего отказа двигаться вперёд… Идти предназначенным путем… Это моя кармическая ответственность за бездействие. Я должен пережить всю боль, которую принесёт с собой болезнь. Так я расплачусь. Но если я обращусь к недоученному целителю, что возьмётся меня лечить и, возможно, вылечит (несмотря на явный запер «верхов»), то, грубо вмешавшись в мое наказание, он возьмёт на себя часть моей кармы и, возможно, заболеет сам. Теперь понимаешь? Любой поступок должен быть санкционирован «верхами». Нужно спрашивать разрешение…

– А при чем тут экзорцизм?

– Да всё при том же!.. – Парфюмеру явно надоели мои расспросы, нужно было завязывать. – Энергетические сущности, называемые «бесами», вселяются не просто так, а исключительно по необходимости. Они, как и ангелы, тоже работают. И прогонять их просто так нельзя – только с разрешения небес. Так что умные экзорцисты спрашивают у беса о цели его вселения и не пора ли ему уйти. Тот, кто пренебрегает этим «универсальным кармическим законом», грубо вмешивается. За что и несёт наказание…

Ничего себе! Я-то привык с детства слышать, что болезнь, бесы, зло – это плохо, а, оказывается, всё совсем не так… Как-то… Даже не знаю… Рациогально, что ли?

– Про ответственность ясно… Но неясно, как узнать свой путь? Что я должен сделать? Что осуществить? Ведь, не зная дороги, можно легко пойти не туда…

– Есть несколько способов. Первым пользуются большинство. Просто глядеть, куда ведёт жизнь – там, значит, и пролегает путь. Видеть знаки. Они указывают направление… С ними не заблудишься. Вторым способом пользуются многие – совет астролога, гадалки или экстрасенса. Неплохой способ, но уж больно ненадежный. Слишком много среди эзотерической братии встречается непрофессионалов – предскажут, что только в дебри заведут.

– А третий способ? – спросил я.

– А третий – самый надежный. Это встреча со своим наставником.

– С кем?

– С наставником… – повторил парфюмер, – у каждого есть высшее существо, следящее за надлежащим выполнением подопечным кармического назначения. Так сказать, наш надсмотрщик в тюрьме жизни. Он-то уж точно знает про нас ВСЁ и даже больше! Можно сказать, что он ангел-хранитель наших долгов. Сейчас в Штатах очень моден гипноз, погружающий человека в пространство между жизнями – когда уже умер, но ещё не родился. В момент, когда мы встречаемся с наставником. Тогда-то и можно поговорить с ним, узнать о своём жребии и долге, задать вопросы…

– Как? Ведь момент встречи с наставником уже прошёл? Гипноз позволяет это вспомнить?

– Не путай, перепевник. Прошлое и будущее существует лишь в нашем мире. А в других – то, что было, что есть и что будет, сосуществует одновременно и постоянно в любой точке пространства… Ай, не забивай себе голову, а то окончательно запутаешься.

– Тогда такой вопрос… О наставнике в организации все знают?

– Конечно, – хмыкнул парфюмер. – Некоторые, наверное, с ними даже работают. Думаю, в одном из тонких миров его даже воочию можно увидеть.

– А в жизни?

– В смысле? – парфюмер не понял, что я имею ввиду.

– Я спрашиваю, в реале можно встретить наставника? Среди людей?

– О таком не слышал. Но думаю, что можно… – пожал он плечами. – Думаю, могут быть критические моменты, когда наставник вмешивается в поток событий, надеясь спасти подопечного. Но это должен быть уж очень серьезный случай… Ведь они работают в тонких мирах с энергиями. И, честно говоря, даже не представляю, что такого должно случиться, чтобы наставник лично спустился в мир людей. – Парфюмер достал из кармана телефон и, глянув на экран, сказал: – Я ответил на все вопросы. Книгу отдал – можешь изучать. А мне пора…

Парфюмер встал.

– Ещё вопрос. Последний… – попросил я.

– Ну… – сделал он мне одолжение, недовольно глянув, и продолжая застегивать плащ. Я предпочёл не заметить интонации Парфюмера.

Сначала я сформулировал вопрос мысленно и лишь затем спросил:

– Я хочу узнать о тебе. Просто не понимаю… Ты всё знаешь, всё понимаешь (даже меру ответственности и цену расплаты), но всё равно не делаешь должного? Почему?

Странно, но он довольно улыбнулся:

– Единственный интересный вопрос за все время, – Парфюмер потер переносицу, как делают уставшие. – Вместо ответа я вот что у тебя спрошу… Почему юристы, знающие меру пресечения, всё равно нарушают закон? Может, потому что мы, люди, надеемся, что нас пронесет и платить по счетам не придется?

– С юристами как раз-таки понятно. Они надеются (и не без оснований) избежать человеческого суда. А я спрашиваю про суд, от которого ни при каких условиях не уйти. И ты прекрасно об этом знаешь! – возразил я.

– Верно… – хмыкнул Парфюмер и наклонился надо мной, шепча на ухо, словно нас кто-то мог подслушать. – У меня есть теория, что у каждого человека существует предел страдания то количество боли во всех её проявлениях, что человек способен вытерпеть. И, пока каждый из нас его не достигнет, мы будем страдать, лишь делая вид, что пытаемся избавиться от боли. Судя по всему, я своего предела страдания ещё не достиг.

 

Когда парфюмер ушел, я сходил за кофе к ближайшему автомату и вернулся на прежнее место, решив привести мысли в порядок. Тщетно! В голове была беспорядочная каша. Остались лишь обрывки фраз и общее ощущение тоски. Я пришёл найти ответы, а в итоге получил лишь ещё больше вопросов.

Многое было не понятно. Почему слушатель скрыл от меня существование наставника? Ведь он наверняка понял, что «тот, кто меня ведет» и есть мой наставник? Кстати, ангел-хранитель моего кармического пути (как его назвал Парфюмер) во время контакта в магазине упоминал, что организация не хочет нашей встречи. Почему? И ещё – зачем наставник указал мне на главу о кармической ответственности в УКаЗе? Что я должен понять? Связано ли это как-то со его словами, что «каждый работает на себя» и что я для конторы не более, чем «руки, загребающие угли»? Получается, что я должен реализовать их цели и понести за это ответственность? Но тогда что именно я должен сделать? И какова цена? Относится ли это к предстоящему заданию, обещанному слушателем через три дня, а наставником – нынче ночью (так как «у них нет времени – они боятся, что я доберусь до тебя раньше, чем они завершат»)?

Вероятность, что угроза фиолетовых глаз реальна, увеличилась после того, как парфюмер рассказал о моих предшественниках, исчезнувших из пространства спустя два месяца по неизвестной причине… Можно предположить, что срок два месяца – это подготовительный период, когда перепевник обучается всем необходимым навыкам работы в тонком мире, получает минимальный опыт и отправляется на главное задание.

На начальном этапе нам пускается пыль в глаза, мол, все задания одинаково важны! Хотя на самом деле всё разворачивается вокруг и ради чего-то главного. Осталось дождаться и узнать, ради чего?

Стоило только вычленить важнейший вопрос, как ответ на него не заставил себя ждать. Телефон завибрировал, вслед за чем сразу послышался рингтон Coldplay. Номер звонившего был мне незнаком. Я посмотрел на мигающие в правом углу экранчика часы. Двадцать три минуты двенадцатого – наставник ошибся всего на полчаса, предвещая звонок сегодняшней ночью.

– Алло… – отозвался я.

– Перепевник, ты срочно нужен. У нас беда… – послышался встревоженный голос слушателя. – Я выслал за тобой машину…

– Я не дома… Говори, куда ехать?

 

– Какого чёрта ты шляешься?!! Было же сказано: ни шагу из дома! – орал разъярённый слушатель. – Сдурел!

Странно, но меня переполняла уверенность, что этот человек напротив, и все, кто за ним, всецело зависят от меня. А, значит, угрозы из уст напарника не более, чем комедия, разыгрываемая из расчёта, что я в неё тоже играю. Но я «пас!»… Складываю карты и наблюдаю.

– Нашли? – спокойно перебил я страстный монолог.

Он резко заткнулся, непонимающе глядя на меня. На лице всё ещё остались следы гнева.

– Кого? – спросил он.

– Того, кто преследует меня и из-за кого мне запрещено было выходить из дома? Мне было обещано выяснить, что это за существо и какую угрозу оно представляет для меня, – напомнил я, специально делая акцент на слове «обещано».

Слушатель среагировал именно так, как я и ожидал – стараясь оставаться «злым», он всё же «спрятал руки за спину и отступил на пару шагов назад». Я громко потянул воздух носом – явно пахло ложью.

– У нас не было времени выяснить…

– Тогда вопрос закрыт. Я добрался до пункта назначения без эксцессов. Никого странного на пути не встретил. Так что спокойно переходим к беде, которая тут у вас случилась… – как приятно ощущать себя хозяином положения.

Лицо напарника исказила гримаса злости. Он чувствовал моё превосходство, но не мог понять, откуда оно взялось. Так же, как не понимал, почему не может слышать мои мысли. Ничего страшного… Я не собирался ему облегчать жизнь, повествуя, как именно я научился закрываться от его способности яснослышания.

– Ладно, после поговорим, – просто сказал он, давая мне понять, что моя взяла.

– Угу, – губы сами растянулись в победную улыбку. Я смотрел на него, дожидаясь продолжения.

Слушатель, пытаясь справиться с эмоциями и не выдать волнения, подошел к огромному витражному окну, став рассматривать огни Москвы. Мы находились на шестьдесят третьем этаже одного из небоскребов Moscow City. Никогда не спящий город разгонял тьму миллионами огней. Я не мог оторвать глаз от окна – город жил, спокойно, неспешно плывя по реке времени. Ползущие по трассам машины, большие светлые площади и тёмные переулки – я был надо всем этим. Царила уверенность в каждом своём слове и шаге, граничащая со смирением перед назначенный свыше. Как если бы кто-то неведомый мне вёл меня в глубь пропасть, обещая в конце пути, на каменном дне, спасение от усталости и нескончаемых сложных решений… И я покорно шёл за незнакомцем…

– От тебя очень многое сейчас зависит. Ты даже представить не можешь, сколько! – так и не повернувшись, продолжил слушатель играть роль точно по сценарию. – Очень большой риск… Слишком многое поставлено на карту… И только от тебя одного зависит – поражение или победа…

Мне не хотелось, очень не хотелось разбираться со всей этой показушной ерундой, куда меня пытались окунуть. Мне нужно-то было всего ничего – чтобы оставили в покое, чтобы я мог сидеть в бледном свете торшера и глядеть на Москву. Но так ведь не будет… Ибо никогда не бывает, как хочется.

– Ближе к делу, – оборвал я болтовню. – Суть задания.

Напарника колотило от моих интонаций.

– Ты прав, перепевник! Незачем ходить вокруг да около, – он, наконец, развернулся, чтобы посмотреть на меня. – Дело, которое организация собирается тебе поручить, государственной важности. Можно сказать, от хода выполнения зависит судьба не только России, но и всего мира…

– Ты так говоришь, будто я должен убить президента, – пошутил я, но шутка оказалась крайне неудачной. Слушатель выпучил глаза и кажется, позеленел.

– Не убить! Спасти! Ты должен спасти его!

– Президента? – что уж говорить, я растерялся, чем Слушатель и поспешил воспользоваться.

– Да, его самого!

– Шутишь? – мне с трудом верилось, что он говорит правду.

Но слушатель и не думал шутить:

– Он сейчас на волоске от гибели, и спасти его можешь только ты…

– Так вызовите докторов. Причём здесь я?!

Напарник сжал зубы:

– Да потому что врачи не помогут! Сам не догадываешься, почему именно твоя помощь понадобилась?! Требуется воздействие на тонком плане.

– А что произошло?

– Нет времени объяснять… Все подробности – по ходу выполнения миссии… Как обычно.

Не знаю почему, но меня забавляла серьёзность слушателя. Важной причиной тому служило знание – это фальшивая игра. И большая часть рассказанного – фикция, картонные декорации.

– Что случилось с президентом? – повторил я медленно, вкрадчиво, чтобы слушатель понял – пока мне не ответят, я ничего делать не стану. И он это прекрасно понял.

– Мы пропустили… Не заметили… Хотя я даже не представляю, как это вышло… – запинаясь, пытался объяснить он. – Короче, на президенте сидит огромная гнида и пожирает его жизнь с невероятной скоростью. Если её сейчас же не остановить, то в течение нескольких дней, а, может, и часов… Он умрет! Ты представляешь, чем это чревато?

– Постой, что ещё за «гнида»?

– Не переживай, – махнул он рукой, стараясь жестом показать, мол, «всего делов». – Эта сущность из тонкого мира, питающаяся энергией человека. Тот же паразит, с какими тебе уже приходилось работать, с той лишь разницей, что не дается человеку с рождения (как, например, дракон, чёрный человек или свинья эгоизма). И если вторые не заинтересованы в уничтожении хозяина, а, скорее, в порабощении, то цель данного дармоеда – высосать из донора все соки (вплоть да уничтожения) и найти следующую жертву. Но не бойся, справиться с этой поганью ты сможешь. Предстоящий выход ничем особым не будет отличаться от прежних… – всеми силами стараясь убедить меня в том, что мне ничего не грозит, слушатель даже улыбнулся, чем ещё больше насторожил меня. Наверное, именно так искусственно ухмыляется волк, заманивая беззаботных козлят себе в логово. Ничего, пусть думает, что я не в теме. Главное сейчас – понять всё до конца. Ведь именно теперь происходит то, ради чего я и был завербован, к чему меня готовили, ради чего пускали пыль в глаза, и самое главное – от чего меня предостерегал «тот, кто ведет»…

Кажется, я стал понимать, зачем наставник помог мне встретиться с Парфюмером и заставил узнать всё про седьмую главу УКаЗа. Как там она называлась? Я глянул в сторону коридора, где висела куртка, во внутреннем кармане которой лежала маленькая красная книжка . Стоило представить её, как в голове сами собой возникали слова: «Грубое вмешательство в кармическую ответственность»…

– Перед выходом из тела и спасением главы государства можно задать вопрос? – мило улыбаясь, спросил я, показывая интонацией, что вопрос риторический.

– А подождать вопрос не может? Счёт идет на минуты…

– Не может, – я заулыбался ещё обольстительней, от чего слушателя передёрнуло. – Ты мне рассказывал, что мир – это целесообразность и Высшие Существа не оперируют чисто людскими понятиями добра и зла, а стремятся к оптимальному расходованию энергий, верно?

– Думаю, сейчас не время обсуждать философию и теологию, – раздражённо ответил он.

– Самое время! Просто ответь, я верно повторил твои слова?

– Верно, и что?! – слушатель опять начал закипать.

– Тогда получается, что паразит, убивающий президента – не есть Зло, от которого тут же надо избавляться. Ведь нахлебник харчуется, где кормят, пожирая излишек выделяемого человеком (будь то президент или нищий) дерьма. Проще говоря, он выполняет естественную, природную задачу, следуя вселенскому закону целесообразности. И если это так… А как я знаю, что так… Возникает другой вопрос: «Не будет ли наказуемым вмешиваться в естественное течение событий, то есть помогать вскормившему энергетическую тварь президенту и мешать паразиту наказывать? Может, быть лучше позволить главе России-матушки самому справиться с гнидой? А то ведь как получится – я ему помогу, избавлю его от твари, а он так и не научится ничему, не извлечет урок… С кого за это спросят? – я пафосно вздохнул, и продолжил, – и ещё мне вот что непонятно… Почему такое важное задание, как спасение президента, поручается такой зелени, как я? Неужели нет перепевников опытнее? Неужели нет? Ай-яй-яй… Мне может показаться, что мы, перепевники, расходный материал и после выполнения миссии от нас просто избавляются… Пускают в расход. Ведь именно это и произошло со всеми моими предшественниками?

Слушатель понял, что я знаю. Его взгляд в миг изменился – только что это был актёр, с трудом сдерживающий рвущуюся наружу ненависть – теперь же передо мной стоял тот самый пахан, знающий больше меня, и решающий, что я должен знать, а что нет.

– Слушай, щенок! Не знаю, кто и что именно вбил тебе в голову… – с каждым словом слушатель приближался, заставляя меня напрячься. Шутки закончились – по телу стало расходиться ощущение серьёзной угрозы. – Но ты явно не понимаешь, чем рискуешь. Я не собираюсь тебе сейчас объяснять, что к чему… У нас попросту на это нет времени.

Он приблизился ко мне вплотную, возвышаясь непреступной стеной.

– Единственное, что от тебя требуется – выполнить задание – просто перепеть порученную тебе песню… Как и полагается хорошему перепевнику.

– Чушь! – настала моя пора сжать зубы. Я готовился в любое мгновение нанести удар. – Нас называют «перепевниками» не потому, что мы «перепеваем» задания… А потому, что берём на себя часть кармы другого человека, отчего несказанно усложняем последующие жизни. Я это понял сразу, как услышал задание. Избавить президента от паразита – это грубо влезть в его разборки с Богом… А я этого не хочу…

Слушатель отступил на один шаг:

– Кто тебе дал «УКаЗ»?

– Какая разница! – заорал я. Мне было действительно страшно.

– Вы отправите «загребать угли голыми руками», а сами будете стоять в стороне и наблюдать, пока я беру на себя груз за освобождение президента от паразита! Вы поручаете это задание новичку, потому что никто из опытных на это не пойдёт, ибо знает цену!!!

Выложив всю известное мне, я пошёл ва-банк. Теперь осталось ждать его реакции. Он молча смотрел на меня в упор, так интенсивно размышляя о дальнейших действиях, что ход его мыслей был почти слышен.

Самодовольная улыбка оповестила, что решение принято. Ощущение угрозы сразу ушло.

Слушатель оглянулся и не спеша прошёл к кожаному креслу напротив меня.

– Итак, – ровным, спокойным голосом начал он сразу после того, как присел, – ты многое узнал. Сомневаюсь, что ты самостоятельно до всего докопался. Скорее всего, тебе помогли… Но всё равно – молодец!

Ты прав, сказав, что паразиты на людях появляются неспроста. По правде говоря, наш глава – изрядная тварь и кровососа он заслужил справедливо. Но ни тебя, ни меня это не касается. Мы – всего лишь исполнители чужой воли… Воли, противостоять которой невозможно.

Я пренебрежительно хмыкнул, а он продолжил:

– Я тебе твою дерзость, перепевник, прощаю. Списывая её на неведение силы, с какой тебе волею судьбы пришлось столкнуться. Не далее, как днём по телефону я пытался объяснить тебе простую истину, какую ты, судя по всему, не уяснил. И теперь продолжаешь делать вид, что являешься хозяином своей жизни и волен выбирать направление сам. Тебя не в чем винить. Ведь так думает зомбированная масса. Чем глубже ты проникаешь в законы Мироздания, тем больше понимаешь свою марионеточность. Настоящим откровением становится простой факт, от которого ты прозреваешь – Мир важнее тебя. Общее важнее частного. Ты, я и тысячи других мёртворожденных нужны лишь для того, чтобы направлять живых, полноценных людей по дороге духовного роста. Ты пушечное мясо, перепевник. Тебе отведена роль расходного материала. И сколько бы ты ни сопротивлялся, от судьбы не уйдешь.

– Глупости…

– Это так, – спокойно продолжал он. – Да, несомненно, ты мясо более высокого сорта, чем, например, твоя Аннушка. Но всё же мясо! Она создана, чтобы направлять тебя… А ты создан, чтобы нести расплату за чужое дерьмо. «Исполни свою роль безупречно, какой бы сложной она ни была», – вот основной закон кармы.

Ты узнал истинное значение твоей нелегкой, я бы даже сказал, каторжной профессии перепевника. И что изменилось? Ничего! Всё, как и прежде… – как ни в чем ни бывало, пожал он плечами.

– С той только разницей, что президент останется с гнидой, – парировал я, но колющей тычок прошёл мимо слушателя.

– Как ты думаешь, Дима, – ласково, дразнясь, говорил он. Жёсткий, холодный взгляд неотрывно следил за мной, – существуют ли способы заставить тебя делать то, что нам требуется?

Не требовалось особого ума, чтобы услышать в его вопросе шантаж и угрозу.

– Ты сам говорил, что мы не в кино, – ответил я, стараясь сохранить самообладание. – После того, как я побывал вне тела, я не боюсь смерти – ни своей, ни близких! Ведь «тело – не более, чем тюрьма». Можешь убить-освободить меня прямо сейчас… А сам взять на себя дополнительную карму, часть моих задач, что я по твоей вине не успею завершить. Или, если хочешь, привлеки наемного убийцу, не знающего прейскурант кармических цен. Думаю, это в духе конторы…

Но на Слушателя мое равнодушие к смерти никакого эффекта не оказало. Он смотрел на меня всё тем же уверенным взглядом и… Улыбался.

– Жаль, Дима, что ты умен, да мало знаешь. Был бы мудрым, то не воспринял смерть возможным наказанием. Ты прав: побывавшим в астрале нет смысла угрожать смертью. Но поверь, есть вещи действительно страшные, по сравнению с которыми физические пытки и истязания тела – лишь детские забавы…

– Ты о чём? – спросил я, стараясь убедить себя в необоснованности его угроз.

– Душа тоже может страдать… Да так, что сильнейшая телесная боль может показаться лёгким дуновением ветра. Раскалённые иглы под ногти и переломанные кости – не угроза. А вот вынуть тебя из тела и не дать возможности вернуться обратно, оставляя на тысячелетия ощущать гнёт незавершенных дел, разрывающих всю твою суть… Вот это действительно боль, несравнимая с физической.

– Опять чушь! – зло фыркнул я, хотя и не верил себе.

– Дима-Дима… – снисходительно покачал он головой. – Ты ведь всего пару месяцев познаёшь новые для тебя тонкости невидимых миров и почти ничего о них не знаешь. Тебе может казаться, что ты проник достаточно глубоко и видишь картину в целом, в то время как на самом деле разглядываешь одну миллионную от одной миллиардной. Сколько веков или тысячелетий нашей организации? Какими возможностями и опытом мы обладаем? Поверь, ты не сможешь отказаться от отведённой тебе роли, а если откажешься… – он подвинулся на край кресла и заговорщицким шепотом продолжил, – мы с тобой много времени провели вместе. Ты мне симпатичен, и только из лучших побуждений советую – сделай дело до конца. Нам всем приходится идти на жертвы. Просто твоя – более очевидна.

Ты, конечно, можешь и даже вправе сглупить и отказаться… У нас есть запасные варианты, кроме тебя. Организация всегда подстрахуется от слишком пытливых умов вроде тебя. Но знай! То, что ты получишь от организации в случае отказа, будет гораздо хуже и сложнее того, что ты получишь от Бога, нарушив Закон Невмешательства. Извини, но ты попал в такую ситуацию, что тебе приходится выбирать между «плохо» и «очень плохо». Осталось сделать выбор. Если ты решишь отказаться от участи перепевника, то я просто встану и уйду, а ты очень скоро понесёшь положенное наказание, от которого ни скрыться, ни уйти невозможно. Если же ты мудро выберешь содействие организации, то ответишь перед Высшими Существами в соответствии кармическим законам. Выбор за тобой. Подумай…

Спустя пять минут размышлений я спросил:

– Допустим, я соглашусь избавить президента от паразита… Вопрос только, что мне за это будет? Какая ответственность предусмотрена УКаЗом?

Слушатель одобрительно кивнул:

– Молодец, что спросил, – и залез рукой во внутренний карман пиджака, достав маленькую ярко-алую книжку – точную копию той, что лежала в кармане моей куртки. – Узнаёшь? – слушателя явно забавляла ситуация. Сейчас казалось, что роль моего напарника, помощника и хранителя, которую он играл на протяжении всего нашего знакомства, не более, чем ложное воспоминание. То, кем он являлся сейчас, было гораздо более реальным – хозяин, выставляющий условия загнанной в тупик жертве. Вот только я – не жертва и в тупике всё ещё может оказаться потайная дверь, если знать, где искать… А я, как мне казалось, знал…

Слушатель раскрыл книгу, неспешно полистал страницы, подыскивая нужную, а когда нашёл, вслух зачитал:

– «…Несанкционированное исцеление, очищение, снятие энергетического шлака, освобождение от возложенной нагрузки – от трех до семи с конфискацией имущества», – пошутил он, но заметив, что я никак не реагирую, продолжил серьезно, – шучу. На самом деле тебе полагается не так уж и много. Всего лишь то же испытание, от которого ты избавляешь другого. То есть ты берешь его карму на себя.

– Это что получается, что, убрав с него паразита, я сам заполучу такого же?

– Не пугайся ты так! Ну, походишь с паразитом какое-то время… Будет тебе хреновато… А потом избавишься от него…

Ну-ну…

– Хорошо, допустим. Если всё так, как ты говоришь, тогда куда девались все мои предшественники? Поехали на курорт? – съязвил я. – И вот ещё что. Судя по частоте и количеству перепевников, процедуру избавления президента от гниды приходится проводить довольно часто. Тварь же всё равно возвращается обратно. Всё это временные меры. Или я неправ? – Я вспомнил частоту поиска новых перепевников, о которой мне рассказывал парфюмер. Сложить два плюс два оказалось совсем не сложно. – С каждым разом гнида всё быстрей возвращается на место. Сначала процедуру освобождения приходится проводить раз в несколько месяцев. Затем раз в пару недель… Зачем столько усилий?

– Ты в который раз, мой прозорливый друг, «прав». Как там у Матфея? – слушатель замолчал, вспоминая слова. – «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит, тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берёт с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого». Промежуток времени, когда нам приходится обращаться к услугам перепевников, с каждым разом сокращается. Скоро даже вы не поможете. Но не волнуйся – все просчитано. А ответ на твой вопрос – на всё есть причины, и если мы тебя вежливо просим помочь, то значит, зачем-то это нужно. А зачем – это уж не твое дело.

– «Скоро и вы не поможете»… – повторил я слова слушателя, вспоминая упомянутую в разговоре с парфюмером хронологию. Кажется, он говорил, что в марте прошло года произошло резкое изменение в поисках перепевников – они замедлились и стали проходить значительно реже… Точно! Я понял, что произошло в марте, – выборы! – сказал я вслух, завороженный догадкой.

– Не понял?

– Я сказал «выборы»… В марте были выборы президента. Новый человек занял пост главы государства, а услуги перепевников всё так же востребованы. Значит, дело не в личности нынешнего президента… Дело не в том, что он «изрядная тварь и своими действиями справедливо заслужил паразита», так? Знаю, что наткнулся на верный путь. Но не хватало времени и знаний, чтобы уразуметь, какое отношение организация имеет к гниде? Ладно, ещё можно было бы понять, что перепевники служат лекарями главного человека страны. И когда нас обманом заставляют жертвовать собой, освобождая его из под гнёта дармоеда. Но ведь здесь не все так просто…

– Я бы на твоем месте, Дима, прямо сейчас остановился! – грубо оборвал меня слушатель. – Хватит! Ты сам себе роешь могилу, доводя до черты, преступив за которую, структуре придётся отказаться от твоих услуг, засунув твою душу в самые дальние закрома миров. Поэтому прямо сейчас заткнись и приступай к работе, умник чёртов…

 

Почему я все-таки решил выйти в астрал? Уж точно не из-за угроз Слушателя и не для того, чтобы собственноручно посадить себе на шею мерзкую присоску. Просто «из любой, даже самой безвыходной ситуации есть минимум три выхода». Из тупика, где очутился, выхода я не вижу… Зато знаю, кто мне поможет этот выход найти…

Я висел в метре над своим телом.

– Готово… – сообщил я слушателю, оглядываясь по сторонам. Но того, кого я надеялся увидеть, нигде не было. – Ну, где же ты? – с надеждой позвал я «того, кто меня ведёт». Но отозвался совсем не он.

– Знаю, – тут же отозвался Слушатель. – Тебя уже давно ждут. Мы и так с тобой изрядно задержались в бесполезных беседах.

– Что теперь?

– А сейчас нужно переместиться к месту проведения ритуала Очищения.

– Ритуала? – удивленно переспросил я.

– Да, – цветной силуэт Слушателя кивнул. – От паразита не так-то легко избавиться… Даже на время. И одного тебя тут мало. Нужна помощь, чтобы всё пошло как по маслу. Поэтому очень важно, чтобы ты делал всё точь-в-точь, как будет велено. Никакого своеволия. Понятно?!

Аура Слушателя зарделась – судя по всему, он был в напряжении.

– Мне всё ясно, кроме одного… Где именно проводится обряд и куда нужно переместиться?

– Ты это уже делал. Просто представь облик объекта, к которому хочешь перейти, и тут же окажешься с ним рядом.

«Ещё бы! – хотелось добавить мне. – Конечно, я уже телепортировался. Ты позаботился, чтобы я умел это делать, как раз для сегодняшнего случая…»

Переместиться в пространстве тонкого мира, действительно, было просто. Знакомая до тошноты физиономия президента, надежно вбитая в память молотом телеэкранов, без труда возникла перед глазами.

Далее я погрузился во мрак, вынырнув из которого, оказался в необычном месте.

Странностей было столько, что глаза разбегались. Посреди просторного зала на постаменте стоял огромный стеклянный гроб или, вернее, саркофаг, внутри которого лежал президент. По углам стояли люди и, судя по исходящим от них вибрациям, что-то произносили – какие-то молитвы или заклинания. Каждый из четырёх светился одним-единственным цветом. Такого я ещё не видел. В прошлые выходы я успел повидать толпы людей – их ауры переливались многоцветьем радуг (кто-то скудно, кто-то – интенсивнее), но чтобы ореол был одноцветным – такого не было. Красный, жёлтый, зелёный и синий – словно новогодние огни, четверо сияли, испуская свет, стараясь заполнить собой покои. Их общее воздействие создавало странный эффект – смешиваясь, цвета будто чистили зал от всего лишнего и случайного. Как если бы в загазованном выхлопами городе одну отдельно взятую комнату смогли заполнить чистым альпийским воздухом. Этот контраст хорошо ощущался в сравнении с «пыльным» помещением, откуда я только что прибыл. Правильнее всего было бы назвать то, что делали этот квартет, “высветлением”. Они именно высветляли зал. Хотя Слушатель назвал этот ритуал Очищением.

Внимательно осматриваясь, я понял, что я узнаю это место. Хотя в астрале всё выглядит чуть по-иному, но эти стены и стеклянный гроб посреди было сложно не узнать (даже несмотря на то, что я и был-то здесь единственный раз в четвёртом классе вместе со школьной экскурсией)…

– … Всегда знал, что Мавзолей Ленина – лишь прикрытие.

Будучи ребёнком, точно не помню где – то ли в каком-то дурацком фильме, то ли в рассказе, я столкнулся с теорией, что под мавзолеем прячется ракетная шахта. И стоит лишь очередному вождю народов нажать на заветную красную кнопку в чёрном чемодане, как пирамида мавзолея выпустит из недр ядерную боеголовку, адресованную Вашингтону. Тогда, я конечно всерьёз это не принял. Но в сознании надёжно засела мысль, что мавзолей – никакое не трупохранилище, а нечто другое, куда более функциональное, нежели представляется массам.

Вдруг осенило: квазипирамидальная конструкция с Красной площади – копию архитектурных трудов цивилизации ацтеков, майя и древних жителей Перу. Всё стало по местам. Бьюсь об заклад – здесь всё (от выбора места и формы до материала) имеет смысл и функциональную нагрузку. Мне почему-то легко верилось, что мавзолей и строили специально для ритуала Очищения. Для президента эта процедура – как химиотерапия для ракового больного – бесполезно, но жизнь продляет.

– Приступай! – услышал я внутри команду Слушателя.

Я подобрался вплотную к саркофагу, где покоился клиент. Скорее всего, он был без сознания. Зачем-то его «вырубили» с помощью препаратов. При ближайшем рассмотрении поразило другое – цвета кокона оказались тусклы и однообразны.

– Он же мёртворожденный! Пустышка! – меня удивило, что такого человека поставили управлять страной.

– Не твоя забота, перепевник. Поехали… Ты видишь тварь?

Мне даже не потребовалось усилий, чтобы настроиться на волну паразита и он смог стать видимым для меня,. Они с президентом были единым целым. Внешне гнида выглядела коричневым, пульсирующим сгустком, расползшимся от затылка до лопаток. Пара длинных щупалец проникала сквозь затылок в глазницы. Везде от присосок твари исходили более мелкие капилляры, сеткой покрывающие весь мозг. Ещё одно щупальце выходило через шею в горло.

– Мерзость, – не сдержал отвращения.

– Хорошо, – подал голос Слушатель, поняв, что я вижу. – Теперь ты должен протянуть руку к паразиту, подогреть его своей энергией, и, когда он потянется за тобой, замкнуть его на своем затылке…

– Тем самым пересаживая тварь на себя? – меня передернуло от осознания, что сейчас должно произойти. – Нет уж…

Я оторвался от саркофага, что Слушатель, конечно же, почувствовал:

– Значит так… Если бы ты не был в курсе кармической ответственности и последствий за снятие паразита (как все предыдущие перепевники), то я бы соврал тебе, сказав, что всё это временно и паразит, не способный кормиться от тебя, быстро сдохнет. Но так как обмануть тебя все равно не получится, просто напомню, что одно неосторожное движение с твоей стороны – и я «обрезаю» нить, соединяющую тебя с телом. Чем это чревато, думаю, ты догадываешься…

Хотя он и не мог меня видеть, я по привычке кивнул:

– Я стану одной из Потерянных Душ?

– Для начала да. А затем последует другая, более серьёзная кара. Так что хватит! Пора действовать. У тебя ведь все равно нет выбора…

Но выход был, только Слушатель о нём не знал…

С другой стороны саркофага стоял чёрный силуэт и внимательно рассматривал меня, точно, как тогда ночью, когда я своевольно покинул тело.

Если бы я здесь дышал, то мог бы назвать это вздохом облегчения.

– А я уже боялся, что ты не придёшь… – сказал я «тому, кто ведет». Но ответа не последовало. – Я не знаю, как быть! Я в тупике! – взмолился я, но снова безответно. Но его молчание я воспринял не как отказ помогать. Скорее, казалось, что он по какой-то причине не может со мной общаться… Ему не дают.

– Что происходит! – раздался ор слушателя, почувствовавшего стороннее вмешательство.

Мне нужно было поговорить с тем, кто способен помочь мне выбраться из, казалось бы, безвыходной ситуации. И я знал способ.

– Мне сейчас нужно дать паразиту немного своей энергии, так? – спросил я Слушателя, одновременно приближаясь к саркофагу, и неотрывно глядя на чёрную фигуру.

– Да это так, но…

– Ты говорил, Слушатель, что паразиты живут в более глубоких слоях тонкого мира и появляются в астрале лишь для кормёжки. И по этой причине их нельзя касаться. Так как есть вероятность нырнуть глубже…

– Ты не должен трогать тварь! – слушатель понял, к чему я его подвожу. Его слова, звучащие у меня в голове, приносили с собой ощущение настоящей истерики. Несладко ему!

– Но ведь ты сам говорил, что корни всегда лежат намного глубже. Значит, мне нужно глубже! – и я коснулся паразита.

 

Совершенно иные ощущения – ещё больше легкости, ещё больше спокойствия, ещё больше чистоты. Здесь я был самим собой, без бутафории и мишуры. Здесь все являлось тем, чем являлось по сути.

В слое, где я оказался, стен уже не было. Они проглядывали лишь шёлковой вуалью. Зато земля и небо пылали одинаково ярко . Тут жило воображение и все образы, которые мы, люди, затем облекаем в фантомы слов.

Прямо передо мной лежало огромное жирное существо, более всего походившее на разросшуюся до невероятных размеров личинку мухи – опарыша, истекающего густой слизью. По контуру мнимой комнаты всё так же стояли четыре безликих силуэта, с той лишь разницей, что здесь их цвета были не яркими, а пастельными. От них к личинке отходили каналы, по которым из них выкачивались цвета.

Но меня это не особо волновало. Намного важнее был тот, ради кого я нырнул глубже, чем когда-либо доселе. Он находился всё там же, с другой стороны преграды.

– Здравствуй, Наставник, – поприветствовал я «того, кто ведёт меня». Он поклонился, и лишь затем я почувствовал его «голос».

– Здравствуй, тот, кого я веду по пути.

От его голоса мне стало ещё спокойнее. Теперь-то уж точно я смогу получить ответы на все вопросы и спастись.

– Почему я не мог слышать тебя там, откуда я только что пришел? – спросил я о том, что было особенно важно.

– Разница вибраций. Слой, откуда ты пришёл, имеет другие, более грубые вибрации, отличные от моих. Чтобы общаться с тобой, мне приходится понижать частоту вибраций. А это не всегда можно делать.

– «Не всегда можно делать»? – ошарашено повторил я. – Да я оказался в тупике! Можно сказать, на краю! А ты говоришь, что мне не нужна помощь? Я не понимаю, почему, стоя у саркофага, от Слушателя десятки указаний я получал легко, а от тебя и маленькой подсказки не услышал. Почему?!

– Вибрации нижних миров проникают на более высокие слои легче и быстрее, чем в обратном направлении. Дух в материю идет медленнее, чем наоборот. Поэтому и ты, и я можем слышать и реагировать на слова того, кого ты называешь Слушателем.

– Но ведь он меня тоже слышал?! – возразил я.

– Потому что он умеет настраиваться на вибрации более высоких слоев, находясь в физическом мире. Но ты не обладаешь этой способностью. Ты умеешь проникать в другие слои, но не слышать их, находясь в другом слое. Поэтому ты мог видеть мою проекцию в том слое, из которого ты пришёл, но не слышать меня. Ведь я нахожусь здесь.

– Хорошо, я понял, – я решил переключиться на главное. – Эта тварь и есть паразит? – указал я на гигантскую личинку.

– Не совсем… – услышал я Наставника. – На этом слое ты можешь видеть сущность существ. То, кем они являются на самом деле. «Эта тварь» – есть сущность симбиоза этого человека и его паразита. Они слились в одно целое…

– Я не понимаю! Но я же видел, что президент – обычный мёртворождённый. У него нет сущности.

– Для этого совокупность людей, называющих себя «организация», и наделяет человека без души паразитом, чтобы тот заполнил собой пустую оболочку, превратив в сильную личность…

– … А затем приводят этого симбиота к власти, – закончил я за наставника. – Но зачем?

– Потому что в итоге получается легко управляемый зомби с сильной, хоть и паразитарной энергетикой. Этому существу можно отдавать приказы, даже не приближаясь к нему.

– Через астрал?

– Да, – ответил Наставник. – Правда, паразита нужно постоянно подпитывать большим количеством энергии извне, чтобы он не выпил все соки из тела носителя раньше времени.

– Для этого и нужны перепевники? Мы – еда для червя?

– Да, вы жертва, приносимая ради продления жизни правителя. Без этого паразит полностью выкачал бы из тела донора энергию всего за несколько земных месяцев.

– Тогда получается, – меня поразила очередная догадка, – что твари требуется жертв всё больше и больше!

Так вот почему почему Парфюмер со временем всё чаще искал перепевников!

– Да, тварь увеличивается. Растёт. И ему требуется всё чаще питаться. Но со временем, когда она достигает определённых размеров, требуется слишком много энергии. И в итоге дармоед выходит из-под контроля. Структуре приходится менять тело руководителя. В среднем на это уходит от пяти до десяти земных лет.

Непроизвольно я улыбнулся. Так вот чем, в действительности, обусловлен четырехлетний цикл правления президентов!

– И что, у организации все правители на верёвочке? – задал я вопрос, возникший сам собой.

– Да, – ответил наставник.

– И давно?

– От начала нынешней цивилизации. Они – правящая элита, негласные хозяева Земли.

Сразу вспомнились истории о жертвоприношениях и тайных орденах, пирамидах и пещерах, которые учёные-материалисты никак не могут объяснить.

– Но если я нужен для кормёжки гниды, а не для ее снятия, тогда я не несу Кармическую Ответственность? – обрадовался я, так как мне показалось, будто выход найден. – Пусть она меня жрёт! Я помучаюсь или пусть даже умру. Но зато без дополнительных проблем воплощусь в следующей жизни.

Но наставник уничтожил мою надежду:

– Не так всё просто. Кармическую Ответственность тебе, действительно, нести не за что. Но паразит, на теперешнем этапе очень силен. И, если ему дать сожрать себя, то он поглотит тебя всего, со всем опытом твоих 137 рождений и смертей, оставив лишь атом – божью искру. Ты начнешь свой путь с начала, с простейшей энергетической структуры – минерала.

– Теперь понятно, что имел ввиду Парфюмер, говоря, что моих предшественников больше нет. Надо их теперь вынюхивать среди минералов, – грустно пошутил я. – А угроза Слушателя насчёт заточения моей души без возможности перерождаться (а, значит, и развиваться) реальна? Я искал любую лазейку. Даже самую незаметную. Ведь должен же быть выход . Должен!!!

– Угроза вполне реальна, – ответил Наставник. – Структура действительно способна заточить душу, тем самым заставив её несказанно страдать.

– Но это хоть наказуемо?

– Тот, кто чинит расправу над душами, не знает, что наказуемо. Организация позаботилась и об этом.

– Тогда что же мне делать, Наставник? Выбор ужасен – или быть фактически уничтоженным, или испытывать несказанную боль веками. Неужели третьего не дано?

– Извини, тот, чей путь я храню! Но выбрать должен ты. Я всего лишь тот, кто подводит тебя к дилемме. Сделать выбор – это и есть Карма. Но выбрать должен ты.

– Если ты «тот, кто ведёт» и отвечает за меня, то почему не сказал мне обо всём раньше? Хотя бы тогда в магазине не рассказал обо всём? Я бы тогда смог что-нибудь придумать, спастись… – если бы у меня были глаза, то я бы плакал.

– Много причин, – ответил Наставник. – Не было санкции Верховных Существ. Я говорил тебе ровно столько, сколько нужно, чтобы предупредить. А если и сказал, то ты бы всё равно не послушал. Весь путь, от начала до конца, ты должен был пройти сам, понять всё и сам принять свою участь… Свою карму.

– Участь?

– Да, твоя участь – выбор…

– Между жопой и полной жопой – это моя карма? – взорвался я, не в силах терпеть. Я всё ещё верил, что, как в кино, спасение придёт в последний момент… Пожалуйста, пусть оно придёт! – «Выбор между плохо и очень плохо», – и какой решение верное?

Не существует ни верного, ни неверного решения. Есть лишь последствия того или иного варианта. Последствия, за которые отвечать тебе…

– Но зачем так сложно?! В любом случае, я в проигрыше… Что мне это даст, Наставник, объясни? Зачем?

– Я могу лишь сказать тебе, что и это воплощение, и все предыдущие ты прожил лишь ради этого, одного единственного выбора. Теперь ты должен его сделать. Решаешь только ты…

 

Теперь я знаю, что человек неспособен узреть своим ограниченным взглядом всего Божественного замысла. Сколь бы мы не копали вглубь, всё равно окажется, что под очередным слоем находится ещё один. Глубина познания бесконечна.

Как бы глубоко я ни погружался, с каких бы углов не смотрел, всё равно не могу понять, что мне дало это испытание… Зачем пришлось пройти через цепь перерождений ради него одного… И хорошо ли я справился?

До сих пор не понимаю многого. Зачем? К чему? Почему именно так, а не иначе? Эти вопросы давят, съедают меня… И нет от них спасения. Я пытаюсь уговорить себя, что Ему лучше знать, какими именно путями должна происходить отработка нашей «грязной» кармы и наше же обучение… Но это слабо помогает.

Наверное, уже совсем скоро меня зашвырнут, как обещали, в самые тёмные углы тонких миров, откуда я не смогу долго выбраться, испытывая несказанные мучения. Честно говоря, я удивлен, почему до сих пор они этого не сделали. Хотя одно предположение всё же есть…

Обрезав пуповину, соединяющую меня с телом, организация лишила меня связи, а, значит, и возможности вернуться обратно, превратив меня в Потерянную Душу – призрака, плутающего в паутине тонких миров. Но при этом они оставили мне возможность наблюдать за происходящими в мире материи событиями, тем самым заставив стать свидетелем…

Я видел всё! Как они пересадили паразита в мою пустую оболочку, в мое бывшее тело… И как эта тварь пустила корни, выдав себя за меня… И как структура стала готовить нового марионеточного президента, в то время как старый «госпитализирован в связи с инсультом». Аня даже особой разницы не заметила между тем, кем был я, и этим новым «подселенцем». Ни того, что «эрзац-я» вдруг стал говорить надменно и знать три языка и иметь её по несколько раз в день (при этом «выпивая» жену почти до дна) – Аня предпочла не заметить. Всё это видеть очень мучительно. Возможно, поэтому меня пока и не отправляют в «турне по неизвестным мирам». Но мне уже надоело смотреть за дурацким спектаклем, и я всё чаще жалею о своём выборе. Лучше бы меня уничтожили и превратили в минерал на какой-нибудь далёкой планете. Минералом, наверное, быть гораздо легче, чем человеком. И, тем более, чем перепевником…

25.10.2011
polish english translator

1988 чел. читали 1 Сегодня читало
comments powered by HyperComments
Александр Рей
2012-01-14 11:32:06
<p>Боженька не зря создал встройку в нашу реальность зовущуюся Свободная Воля. Каждый сам решает сколько терпеть. Но одно то, что человек начинает осознавать свое бездействие - полпути к Действию. Остается ждать, когда надоест страдать. Теория "предела страдания" - это единственное на данный момент объяснение для себя самого почему люди имея все карты на руках продолжают пасовать... В этом и заключается "не Голливуд" (( Печальный осадок - это хорошо. Значит мне удалось передать те ощущения, какие хотел.</p>
Николай
2012-01-14 03:34:50
Интересный рассказик!) Читал практически безотрывочно, заинтриговал почти с первых строк... Только почему-то печальный осадок после прочтения. Хотелось бы хэпи-энда, но увы, реальность не Голивуд))) А вот мысль насчет предела страдания (теория парфюмера) - это 100%,  по крайней мере у меня, хотя это печально.  Сегодня же словил себя на мысли, что прочитав книгу ЖнаГВ, ничего не хотел делать...  Не хватает боли, хотел даже специально сделать нечто, зная заранее что буду себя за это винить и соответственно страдать, но не сделал. Теперь так и продолжаю бездействоват((  Осталось 97 таких как я...   П.С. А вообще книга хорошая!!! Жаль только что даже не хватает осознанности начать практику((( И понимаешь что чуда не будет, за тебя никто работу не сделает. Приходится как тому же парфюмеру, ждать расплаты за свое бездействие и праздный образ жизни.
Veselchak_norris
2012-01-30 12:35:33
Интересно. Спасибо.  Живем дальше)
Veselchak_norris
2012-01-30 12:40:36
Единственное меня теперь занимает мысль, о вмешательстве в чужую карму. Ведь по сути каждый наш выбор это и есть вмешательство в чужую карму или создание своей.  Обратился к тебе человек за помощью, помог - вмешался в его карму. Не помог - создал свою. или как?
Александр Рей
2012-01-30 13:52:28
<p>Вот для этого и нужно быть ОСОЗНАННЫМ ПОСТОЯННО, чтоб не усугублять свою карму... Ведь каждый наш поступок, слово и даже мысль несут за собой последствия...</p>
DaniilIv
2012-02-03 23:02:40
Шикарный рассказик. Когда читал даже забыл что написал Заяц)). Но самое весёлое, что этот рассказ представляется как фентезийный, а по факту описывает абсолютные реалии и возможности некоторых людей. Так что его можно представлять как реалистичную историю(Я не про печеньки:) ). Знающие люди подтвердят... Так что читатели отнеситесь к этой работе более серьёзно... совет!
Anton
2012-05-11 15:25:21
Хорошо, буду ждать. Из личного опыта? - Это круто, я сам как не пытался выходить пока не получилось, наверное не время еще...  Спасибо!
Anton
2012-05-11 02:58:07
Шедевр... Александр, а какие еще книги на данную тематику можете порекомендовать? И так чтобы поподробнее о кармических законах да и о выходах..
Александр Рей
2012-05-11 13:20:35
<p>Честно говоря толком не знаю... Много о "кармических законах" и тонких сущностях говорится в "Повести о тонкой семерке" Авессалома Подводного. О выходах в "Перепевнике" писал из личного опыта. Другой литературы не знаю. Скоро будет опубликован роман "В поисках настоящего". Он весь построен на описании темы ответственности перед судьбой. Плюс скоро (предположительно в конце июня) стартует проект полностью посвященный кармическим законам.</p>
Ekaterina
2013-05-23 20:44:54
Прочла, причем залпом!!! Рассказик на десяточку, а еще точнее сказать в десяточку. Очень интригующее начало, которое повествует, что «данное произведение является художественным и ни в коем случае не может быть расценено практическим руководством по астральным путешествиям». Каждый знает или догадывается, что карма есть. Но задумывался ли  этот «каждый» что за каждое своё действие или бездействие нужно нести Кармическую Ответственность. Вот  и пришло осознание Ответственности, и что дальше…а дальше больше…теперь уже актуален вопрос познания новых законов. Время  подводить итог и…двигаться дальше, что для героя рассказа недостижимо. Он  сам сделал выбор и оказался Потерянной Душой, застрявшей между мирами. Что может быть хуже! Больше нет опыта, нет ни радостей, ни приятных моментов, только разочарование и опустошение. Ах да, еще осознание того, что выбор был сделан не правильный, но будет ли второй шанс? Вот это и неизвестно.   Рассказ  очень доходчиво объясняет необъяснимое и проясняет многие явления, которые  уверена, случались с каждым.   Спасибо, мне о-о-о-очень понравилось!
Александр Рей
2013-05-23 23:20:39
Кать, спасибо за отзыв! Через "Перепевника" я попытался как можно более полно передать информацию о тонких мирах и их обитателях. Многих эта тема отпугивает и страшит, вот и приходится искать пути, как донести. Судя по комментарию, мне это удалось))